Старшая ветвь

— Даже об этом я пока не могу вам сказать, — улыбнулся я.

— Хорошо, спрашивайте, — согласился граф.

— Скажите, вы хорошо знаете молодого графа Сосновского? — спросил я.

— Почти не знаю, — нахмурился Толубеев. — Вот с его покойным отцом я был знаком много лет. Даже гостил у него в Сосновке, но его сына видел только мельком раз или два.

— А лесничего из Сосновского леса Петра Брусницына вы знаете?

И снова Толубеев покачал головой.

— Нет, о нем я даже не слышал.

— Может быть, вам знакомо имя Карла Ивановича Гроссмана? — снова спросил я. — Это управляющий графов Сосновских.

— Карл Гроссман? — удивился Толубеев. — Не слишком привычное имя для русского человека.

— Он немец, — объяснил я.

— Нет, я никогда с ним не встречался, — ответил Толубеев.

— А с купцом Порфирьевым? — поинтересовался я. — Он родом из Вологды, торгует солью и рыбой.

— Вот уж чем я никогда в своей жизни не интересовался, так это рыбной торговлей, — рассмеялся Толубеев. — Хотя рыбу люблю, особенно вяленую, да под пиво.

С этими словами граф двумя пальцами взял из блюда с закусками ломтик вяленой семги.

— Ну, хорошо, — улыбнулся я. — Может быть, вы знаете адвоката Юрия Андреевича Стригалова? Он в свое время вел дела графа Сосновского.

— Да, Юрия Андреевича я хорошо знаю, — неожиданно кивнул Толубеев. — Кстати, это именно он посоветовал мне занять деньги в Уральском банке. Правда, я совершенно уверен, что он не причастен к махинациям банкира. Юрий Андреевич — хороший и честный человек,

— Разумеется, — кивнул я, едва сдерживая радость. — Алексей Дмитриевич, у меня к вам большая просьба. Пусть этот разговор останется между нами. Не говорите о нем никому ни единого слова.

— Конечно, Александр Васильевич, — улыбнулся Толубеев, — я буду держать рот на замке. Честно говоря, мне куда интереснее обсуждать лошадей, а не людей.

Мы рассмеялись. Толубеев сделал большой глоток пива и кивнул. И тут официант торжественно вынес дымящуюся свиную рульку.

Это было восхитительное пиршество, по-другому и не скажешь. Сочное, нежно-розовое мясо таяло во рту, в нем совершенно не ощущались волокна. Мясо пахло перцем, лавровым листом и мускатным орехом.

— Изумительно! — с набитым ртом промычал граф Толубеев. — Как я мог забыть про это замечательное блюдо? Александр Васильевич, с вашей легкой руки я снова стану местным завсегдатаем.

Алексей Дмитриевич решительно кивнул.

Я был полностью с ним согласен, поэтому достал из кармана золотую монету, отдал ее официанту и попросил пригласить к нам повара.

— Сию минуту, ваше сиятельство, — кивнул официант.

Повар «Румяного поросенка» выглядел усталым и смущенным. Я осыпал его комплиментами и расстался еще с одной золотой монетой, а в ответ получил обещание приготовить мне по первому требованию столько порций свиной рульки, сколько потребуется.

— Думаю, что мне будут нужны десять или пятнадцать порций, — сказал я.

— В таком случае предупредите меня за день, ваше сиятельство, — попросил повар.

— Непременно, — кивнул я. — Кстати, пиво у вас тоже великолепное, так что вместе с рулькой я возьму два… нет, четыре бочонка.

— Вы устраиваете праздник, Александр Васильевич? — с любопытством спросил Толубеев.

— Небольшой дружеский пикник на природе, — рассмеялся я. — Алексей Дмитриевич, вас я тоже приглашаю присоединиться. Как только определюсь с датой, сразу же пришлю вам приглашение.

— С большим удовольствием, — согласился Толубеев.

Возвращаясь домой, я попросил извозчика не торопиться, откинулся на мягкую спинку сиденья и задумчиво смотрел на медленно проплывающую мимо набережную, залитую огнями магических фонарей. Огни отражались в реке, оставляя на воде дробящиеся световые дорожки.

Потом я несколько минут постоял в своем саду, наслаждаясь свежим воздухом вечернего парка.

Игнат встретил меня в прихожей.

— Сундук я отправил артефакторам, как вы приказывали, — сообщил он, помогая мне раздеться.

Игнат говорил тихо, словно опасался кого-то потревожить.

— Прасковья Ивановна уже спит? — улыбнулся я.

— Точно, ваше сиятельство, — кивнул Игнат.

— Значит, она уже переехала к нам?

— Два дня назад, — сдерживая улыбку, ответил Игнат. — Куда же ей без меня?

— В таком случае, спокойной тебе ночи, — улыбнулся я и поднялся к себе наверх.

Шахматный столик незаметно переместился из кабинета в мою спальню. Таким образом дом деликатно напоминал мне о том, что я хотел продолжить партию.

Улыбаясь, я сделал ход ферзем.

— Вот так.

Затем разделся и забрался под одеяло.

Бесконечный день, который начался с лесного пожара, наконец-то закончился. С этой мыслью я закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Глава 19

На следующее утро я первым делом снова отправился в Незримую библиотеку. Мне пришло в голову, что я слишком мало знаю о темных заклятиях. А у кого еще про них узнать, как не у Библиуса?

Я так торопился, что выпил всего одну чашку кофе, но при этом всерьез рассчитывал, что Библиус угостит меня бодрящим напитком.

Недаром же я в свое время раздобыл для него потрясающего учителя — моего знакомого джинна Набиля, владельца магической кофейни, который лично обучал древнего римлянина варить кофе. И результат вышел просто изумительный.

Приходя в гости к хранителю магической библиотеки, положено приносить с собой какое-нибудь лакомство. Этому обычаю уже несколько тысяч лет, и я не хотел без нужды пренебрегать им.

По счастью, Прасковья Ивановна с утра испекла домашнее печенье из песочного теста, посыпанное сахарной пудрой. Я решил, что домашняя выпечка подойдет куда лучше любых изысков высокой кухни, поэтому попросил Прасковью Ивановну упаковать мне печенье с собой.

Держа под мышкой коробку, перевязанную красивой ленточкой, я заранее припасенным мелом нарисовал на первой попавшейся под руку двери силуэт раскрытой книги. Затем раскрыл дверь и вошел в Незримую библиотеку.

— Салют, Библиус, — громко сказал я. — Ты здесь?

Мне никто не ответил.

Это меня не слишком удивило. В последнее время хранитель библиотеки завел моду путешествовать по разным магическим местам. Что говорить, я и сам приложил к этому руку.

Буквально вчера я познакомил Библиуса с предком рода Сосновских, да еще и оставил их за столом, на котором стоял большой глиняный кувшин вина. Ничуть не удивлюсь, если они до сих пор сидят перед этим кувшином и о чем-нибудь горячо спорят.