Старшая ветвь

Никакой беды в этом не было. В крайнем случае я и сам мог найти подходящую книгу и что-нибудь почитать про темные заклятия. Но на всякий случай я решил проверить круглый зал. Вдруг Библиус там возится со своей Туманной розой?

Так что я привычно бросил взгляд на золотой глобус, который медленно вращался над письменным столом, а затем широким коридором направился в сторону круглого зала.

Пол этого коридора был выложен мозаикой, которая изображала картины из жизни разных миров.

Возле картины, на которой был изображен древний город Лачанга, я по привычке остановился. Вгляделся в картину, и она ожила.

Но вот что меня сразу удивило. Обычно шумный восточный город в этот раз был непривычно тихим. Мимо меня молчаливо шел караван верблюдов. Животные не ревели, погонщики не подгоняли их громкими криками. Я удивленно прислушался и услышал голос точильщика ножей. В этот раз он рекламировал свои услуги не пронзительными воплями, а чуть ли не задушевным шепотом.

— Что такое? — изумился я. — Неужели разведчики заметили недалеко от городских стен песчаных джиннов, и жители Лачанги решили притаиться?

Раздумывая над этим, я добрался до круглого зала и там застал удивительную картину.

В центре зала умиротворяюще журчал фонтан. Рядом с ним в портале между двумя мирами цвела Туманная роза. На ее резных листьях сверкали крошечные капельки тумана.

На садовой скамейке возле фонтана полулежал Библиус. На его лбу я увидел мокрое полотенце. Возле ног хранителя библиотеки сидел шаман Акатош. Вид у обоих был очень печальный.

— Что случилось, ребята? — нахмурился я.

— Даже не спрашивай, Александр, — простонал Библиус. — Зачем только ты познакомил меня с этим неугомонным призраком?

— Так ты же сам просил меня об этом, — напомнил я.

— А зачем я научил призрака употреблять напитки? — горько вопросил Библиус.

— Вот этого я уже не знаю. Так что случилось-то?

— А ты не догадываешься? — печально спросил хранитель библиотеки. — Мы пили вино, и оно очень быстро закончилось, а мы только-только успели развеселиться. Тогда призрак вспомнил, что еще во времена своей жизни он припас в пристройке усадьбы несколько бутылок замечательной настойки. Призрак уверял меня, что за триста лет эта настойка обязательно должна была обрести уникальные свойства. Конечно, мне захотелось ее попробовать. И тогда призрак мигом слетал за настойкой, но он принес не одну бутылку, а сразу все.

Библиус устало прикрыл глаза.

— Я попробовал исключительно из любопытства. Ты же знаешь, Александр, как серьезно я подхожу к изучению магических миров.

— Знаю, — рассмеялся я. — Ты мне рассказывал.

— У этой настойки был очень необычный вкус. Предок рода Сосновских настаивал ее на сосновой хвое. В общем, бутылка очень быстро кончилась, и мы открыли вторую, а потом еще одну. Что было дальше, я не помню.

Библиус приложил ладонь ко лбу.

— Если бы ты знал, Александр, как у меня болит голова.

Услышав стоны Библиуса, Акатош что-то жалобно залопотал на своем непонятном языке. Затем шаман протянул Библиусу чашу с вином.

— Внемли мудрости шамана, Библиус, — рассмеялся я.

— Не хочу, — простонал Библиус, отталкивая чашу.

Затем умоляюще посмотрел на меня.

— Александр, ты не мог бы сварить мне кофе? У меня совсем нет сил.

— Разумеется, я могу, — улыбнулся я.

Щелчком пальцев я воплотил жаровню и поставил на нее сразу три джезвы, наполнив их водой из фонтана.

— Акатош, ты тоже будешь кофе? — спросил я шаману.

Акатош уныло кивнул.

Пока вода в джезвах закипала, я спросил:

— Библиус, тебе что-нибудь известно о темных заклятиях?

— Разумеется, — устало ответил хранитель библиотеки. — Я знаю о них все. В этой библиотеке есть примерно семнадцать тысяч книг, в которых написано исключительно о темных заклятиях. Хочешь прочитать их все?

Я испуганно помотал головой.

— Ни в коем случае! Меня интересует один конкретный вопрос. Представь себе, что некий темный маг овладел искусством темного заклятия. Ведь теоретически он может наложить свое заклятие совершенно на любого человека, так?

— Нет, — ответил Библиус. — Все немного сложнее. Темное заклятие питается энергией самой жертвы. Для того чтобы заклятие действовало, жертва должна чего-то очень сильно бояться.

— Но ведь все люди чего-то боятся, — заметил я. — Или почти все.

— Этого мало, — ответил Библиус. — Темный маг должен знать, чего именно боится жертва. Сначала нужно вызвать в ней страх, а уже потом накладывать темное заклятие.

— Да ты специалист, — удивился я.

— Разумеется, — как ни в чем не бывало, кивнул Библиус и тут же поморщился. — Видишь ли, Александр, заклятие — это в некотором роде живое магическое создание. Если попытаться наложить его в неподходящий момент, оно не прицепится к жертве и может даже вернуться к самому магу, а это уже смертельно опасно.

— Вот как? — задумался я. — Это очень интересно.

Разговаривая, я внимательно следил за джезвами. Когда над узкими горлышками поднялась коричневая пена, я снял кофе с огня и разлил его по чашкам. Протянул одну чашку Библиусу, вторую хотел отдать Акатошу, но шаман помотал головой и показал мне на чашу с вином.

— Как хочешь, — улыбнулся я и забрал кофе себе.

Мне предстояло сделать еще очень многое, поэтому я не стал задерживаться в Незримой библиотеке. Допил кофе, похрустывая домашним печеньем, и поставил чашку на столик. Затем пожелал Библиусу с Акатошем скорейшего выздоровления, толкнул дверь и вышел на улицу.

* * *

Покинув Незримую библиотеку, я оказался прямо посреди оживленного Главного проспекта Столицы.

Мимо спешили по своим делам горожане. Я заметил группу туристов, которым что-то объяснял экскурсовод. Туристы слушали, раскрыв рты от удивления. Блестящей рекой мимо текли мобили. Меня, разумеется, никто не замечал.

Я послал зов графу Толубееву.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — радостно отозвался Толубеев. — Хотите продолжить наши посиделки? Я готов хоть сейчас.

— В другой раз, Алексей Дмитриевич, — улыбнулся я. — Позвольте задать вам неожиданный вопрос.

— Я весь внимание, — ответил Толубеев.

— Скажите, вы чего-нибудь боитесь?

— В каком смысле? — недоуменно переспросил граф.

— Я имею в виду, вы боитесь чего-нибудь очень сильно? Может быть, мышей, как царь Петр, или тараканов?

— Александр Васильевич, я не боюсь даже кредиторов, — усмехнулся Толубеев. — Если какой-нибудь кредитор вздумает явиться ко мне, он пожалеет об этом, как пожалел в свое время банкир Трегубов.