Старшая ветвь

Я постучал, но мне никто не открыл. Тогда я послал зов Севе. К моему удивлению, он не ответил.

Удивленно почесав в затылке, я отправил зов Кузьме Петровичу, старому мастеру, который обучал Севу Пожарского премудростям артефакторного дела.

Через пару минут за дверью раздались неторопливые шаги. Щелкнул засов, и на пороге показался Кузьма Петрович. Он окинул меня суровым взглядом.

— А, приехали, господин Тайновидец? — проворчал он. — Готов ваш заказ, готов. Проходите.

Кузьма Петрович пригласил меня в мастерскую и небрежно указал на сундук, который стоял посреди просторного помещения. Крышка сундука была закрыта.

— А где Сева? — удивленно спросил я.

— Откуда я знаю? — пожал плечами Кузьма Петрович. — Только что был здесь. Не сидится вашему приятелю на месте, господин Тайновидец, никакой усидчивости.

Кузьма Петрович сокрушенно покачал головой. Потом решил:

— Пойду, в литейной гляну. Подождите здесь.

Только я собрался открыть сундук, как в дверь мастерской снова постучали. Это приехал Миша Кожемяко с тремя городовыми.

Городовые были как на подбор — плечистые, усатые, собранные, с цепкими взглядами. Гражданские костюмы сидели на них, мягко говоря, мешковато. Я недовольно поморщился. Полицейских в них мог узнать даже слепой.

Но что поделаешь? Будем работать с тем, что есть.

— Что нужно делать, Саша? — спросил Миша, пожимая мне руку.

— Взять этот сундук и ехать со мной, — ответил я.

Тут как раз вернулся Кузьма Петрович.

— Нигде этого охламона нет, — озабоченно проворчал он, имея в виду Севу Пожарского.

Кузьма Петрович очень давно работал на князей Пожарских и мог себе позволить непочтительно отзываться о наследнике рода.

— Кузьма Петрович, у вас есть фургон? — спросил я. — В обычный мобиль этот сундук не влезет.

— Ну вот, еще и фургон им подавай, — охотно заворчал старый мастер. — А если он сломается, кто будет платить?

— Заказчик, само собой, — усмехнулся я.

Побурчав для порядка, Кузьма Петрович разрешил нам воспользоваться фургоном.

Городовые взялись за ручки сундука.

— А почему он такой тяжелый? — удивился Миша. — Что в нем?

Я удивленно пожал плечами. Когда мы с Игнатом вытаскивали сундук в коридор, он мне тяжелым не показался.

— Не знаю, — сказал я. — Может быть, магические чары добавили веса?

Заинтересовавшись, я наконец-то откинул крышку сундука. И обнаружил внутри сладко спящего Севу Пожарского. Когда солнечный свет из окна упал на лицо Севы, он недовольно поморщился, не открывая глаз, и что-то пробормотал.

Я тряхнул его за плечо.

— Просыпайся, артефактор.

— А? — спросил Сева, открывая глаза.

Потом сел и окинул нас недоуменным взглядом.

— Ну, чего смотрите? — хмуро спросил он, выбираясь из сундука. — Я всю ночь не спал, магическое плетение на сундук накладывал. Могу я вздремнуть хоть минуту?

— Конечно, — улыбнулся я. — К тому же теперь я могу быть спокоен, в этом сундуке совершенно точно невозможно задохнуться.

— А зачем тебе сундук? — тут же прицепился ко мне Сева.

— Чтобы посадить в него человека, конечно, — честно ответил я.

Городовые недоуменно переглянулись.

— Вообще-то сажать людей в сундуки запрещается законом, — осторожно сказал Миша.

— Не переживай, дружище, — улыбнулся я, — у меня есть разрешение начальника Тайной службы.

В дверь мастерской снова постучали, не громко, но твердо.

— Кто там еще? — изумился Кузьма Петрович. — Шастают целый день, работать не дают.

— Это ко мне, — сказал я.

Кузьма Петрович открыл дверь, и вошли трое охранников, которых прислал Игорь Владимирович. Я не знал их по именам, но хорошо помнил в лицо. Они часто дежурили возле ворот нашего родового особняка. Один из охранников нес саквояж, по виду очень тяжелый. Двое других его сопровождали.

Охранники коротко переглянулись с полицейскими, сразу узнав в них профессионалов.

Затем старший из охранников подошел ко мне.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — кивнул он. — Игорь Владимирович просил вам передать.

С этими словами охранник протянул мне саквояж. Но я кивком указал на сундук.

— Высыпайте деньги туда.

Охранник удивился, но спорить не стал. Открыв саквояж, он высыпал деньги в сундук. Монеты звеня подпрыгивали по деревянному днищу. Наконец они покрыли дно сундука ровным слоем.

— Ничего себе, — изумился Кузьма Петрович, — сколько же здесь?

— Шестьдесят тысяч золотых червонцев, — любезно ответил я.

— И для чего же такие деньжищи?

— Приманка, разумеется. На них-то мы и поймаем преступника.

Я закрыл крышку сундука и кивнул полицейским.

— Грузите сундук в фургон.

Адрес гостиницы, где проживал купец Порфирьев, мне подсказал Никита Михайлович Зотов. Я не стал посылать купцу зов, рассчитывая застать его врасплох.

Небольшая двухэтажная гостиница находилась на набережной Крюкова канала. Само здание стояло чуть в глубине, а перед ним раскинулся небольшой дворик с летним кафе.

Миша остановил фургон возле ограды.

— Несите сундук в гостиницу, — распорядился я.

Миша и полицейские послушно взялись за ручки. Я шел впереди, а следом они несли сундук. За столиками летнего кафе завтракали несколько постояльцев гостиницы. Они проводили нас удивленными взглядами.

По моему приказу полицейские внесли сундук с деньгами в холл гостиницы.

В углу холла я заметил человека, который сидел на кожаном диване и читал газету. Когда мы вошли, человек бросил на нас короткий, внимательный взгляд. Это был сотрудник Тайной службы, который по приказу Зотова следил за купцом Порфирьевым.

За стойкой скучал портье в безупречном темном костюме. Увидев нас, он удивленно вытаращил глаза. Я подошел к нему и с достоинством наклонил голову.

— Барон Синявский, к вашим услугам.

— У вас заказан номер, ваша милость? — с любезной улыбкой спросил портье.