Стигматы Палмера Элдрича

Однако он этого не сделал.

"Требуется определенная смелость, - думал он, - чтобы посмотреть себе в глаза и сказать: я ни на что не годен. Я совершил зло и совершу его снова. Это не случайность; таково мое истинное "я".

Наконец такси начало снижаться. Он полез в карман за бумажником и с удивлением обнаружил, что это не его дом. В панике он пытался сообразить, где находится. Внезапно он понял. Это был дом 492. Он назвал адрес Эмили.

Вот так! Назад в прошлое. Туда, где вещи имели смысл. "Когда я делал карьеру, - подумал он, - когда я знал, чего хочу, знал даже в глубине души, что я готов отдать, от чего отказаться, чем пожертвовать... и ради чего. А теперь...". Теперь он пожертвовал своей карьерой, чтобы - как он считал спасти жизнь. Так же, как когда-то он пожертвовал Эмили, чтобы спасти свою жизнь, - это было так просто. Не было ничего проще. Это был не идеализм и не долг, вытекающий из пуританских, кальвинистских убеждений. Это был лишь инстинкт, как у самого примитивного червяка. "Господи!

– подумал он.
– Я сделал это; сначала |я бросил Эмили, а теперь Лео. Что я за человек? А следующей - и я был достаточно честен, чтобы об этом сказать, - была бы Рони. Неизбежно.

Может быть, - подумал он, - Эмили сумеет мне помочь. Может быть, поэтому я здесь. Она всегда прекрасно "разбиралась в таких делах; она видела меня насквозь в тумане самооправданий, которыми я себя окружил, чтобы не замечать мрачной действительности. Что, естественно, лишь склоняло меня к тому, чтобы от нее избавиться. Честно говоря, для такого, как я, уже это само по себе было достаточным поводом. Однако, может быть, сейчас я буду в состоянии это вынести".

Минуту спустя он уже звонил у дверей Эмили.

"Если она сочтет, что я должен присоединиться к Палмеру Элдричу, я так и сделаю, - подумал он.
– А если нет, то нет. Однако она и ее муж работают на Элдрича. Как они могли бы, сохраняя лояльность к нему, отговорить меня от этого? Значит, это уже решено. И может быть, я прекрасно об этом знал".

Дверь открылась. Эмили удивленно посмотрела на него широко открытыми глазами. На ней был синий халат, запачканный засохшей и мокрой глиной.

– Привет, - сказал он.
– Лео меня уволил. Он подождал, но она ничего не ответила.

– Можно войти?
– спросил он.

– Да. Она впустила его в квартиру. Посреди комнаты, как и прежде, стоял огромный гончарный круг.

– Я как раз лепила. Рада тебя видеть, Барни. Если хочешь чашечку кофе, тебе придется...

– Я пришел к тебе за советом, - сказал Барни.
– Однако теперь я понял, что это ни к чему.

Он подошел к окну, поставил свою набитую коробку и выглянул наружу.

– Тебе не помешает, если я снова займусь делом? У меня была хорошая идея, по крайней мере, она казалась мне хорошей.
– Эмили потерла лоб, а потом закрыла руками глаза.
– Сейчас я уже не уверена... и я так устала. Я думаю о том, не связано ли это с Э-Терапией.

– Эволюционная терапия? Ты прошла ее?

Он повернулся и внимательно посмотрел на Эмили. Изменилась ли она физически?

Ему казалось - хотя, наверное, просто оттого, что он так долго ее не видел, - что черты ее лица стали грубее.

Это возраст, подумал он. Однако...

– И как идут дела?
– спросил он.

– Ну, пока у меня был только один сеанс. Однако, ты знаешь, я так плохо соображаю. Не могу собраться с мыслями; все идеи перепутались.

– Думаю, лучше будет, если ты откажешься от этой терапии. Даже если это предел мечтаний; даже если это делает каждый, кто хоть что-то из себя представляет.

– Может быть, ты и прав. Но они так довольны. Ричард и доктор Денкмаль.

Она знакомым движением опустила голову.

– Они бы знали, если бы что-то было не в порядке, правда?

– Этого никто не знает. Это слишком мало исследованная область. Кончай с этим. Ты всегда позволяла, чтобы тобой командовали.

Он сказал это повелительным тоном, как и несчетное множество раз за те годы, что они провели вместе, - как правило, это давало неплохой результат, хотя и не всегда.

На этот раз не удалось. Он видел угрюмое выражение ее глаз и сжатые зубы.

– Я думаю, что это зависит только от меня, - с достоинством сказала она. И я намерена продолжать.

Он пожал плечами и начал ходить по квартире. Он не мог повлиять на Эмили, но его это и не волновало. Однако так ли это? Действительно ли это его не волновало? Он мысленно представил себе деградирующую Эмили... которая пытается лепить свои горшки, заниматься творчеством. Это было смешно... и жутко.

– Послушай, - грубо сказал он, - если бы этот тип действительно тебя любил...

– Я же тебе сказала, - ответила Эмили.
– Это мое решение.

Она вернулась к гончарному кругу. На нем возникала большая высокая ваза. Барни подошел поближе. Красивая, решил он. И как будто... знакомая. Не делала ли она когда-то чего-то подобного? Однако он ничего не сказал - только стоял и смотрел.

– Что ты собираешься делать?
– спросила Эмили.
– Где ты будешь работать?

Казалось, что она ему сочувствует. Он вспомнил, как недавно не дал ей продать свои вазочки "Наборам П. П.". Она могла быть настроена к нему враждебно, но - что было нее типично - это было не так. А она наверняка знала, это он отклонил предложение Хнатта.

– Моя судьба уже, наверное, решена, - сказал он.
– Я получил повестку.

– Это ужасно. Ты - на Марсе! Не могу себе этого представить.

– Там я могу жевать Кэн-Ди, - сказал он.
– Только... "Вместо набора Подружки Пэт, - подумал он, - может быть, я заведу себе набор Эмили. И буду проводить время в фантазиях, вместе с тобой. Буду вести жизнь, от которой добровольно, по глупости, отказался. Единственный по-настоящему удачный период моей жизни, когда я был по-настоящему счастлив. Однако, естественно, я об этом не знал, поскольку сравнивать было не с чем... а теперь есть с чем".

– Есть ли хоть какая-нибудь надежда на то, - спросил он, - что ты захочешь полететь со мной?

Она недоверчиво посмотрела на него; он ответил ей таким же взглядом. Оба были ошеломлены подобной возможностью.

– Я говорю серьезно, - сказал он.

– Когда это тебе пришло в голову?

– Неважно, - ответил он.
– Важно лишь то, что я чувствую.

– Важно и то, что чувствую я, - тихо сказала Эмили.
– А я очень счастлива с Ричардом. Мы прекрасно понимаем друг друга.

Ее лицо ничего не выражало; несомненно, она действительно так думала. Он был проклят, обречен, сброшен в пропасть, которую сам выкопал. И он это заслужил. Они оба это знали, им даже не нужно было ничего говорить.

– Я, пожалуй, пойду, - сказал Барни. Эмили его не удерживала. Она чуть кивнула.

– Я очень хотел бы надеяться, - сказал он, - что ты не деградируешь. Однако кажется, это действительно так. Я вижу это, например, по твоему лицу. Посмотри в зеркало.

С этими словами он вышел; дверь за ним сама закрылась. Он тут же пожалел о своих словах, хотя это могло оказаться полезным... могло ей помочь. Поскольку это действительно было так. "А этого я ей не желаю, - думал он.
– Никто этого никому не желает. Даже этот осел, ее муж, которого она предпочитает мне... по причинам, которых я не в состоянии понять, разве что супружество с ним она рассматривает как свое предназначение. Она обречена на жизнь с Ричардом Хнаттом, обречена на то, чтобы никогда уже не быть моей женой; время вспять не повернешь.