Сумерки войны

— Хорошо, ваш фронт получит еще две истребительные дивизии, товарищ Жуков, одну из них передадим из ПВО. Вы должны понимать, что резервы наши не безграничны, но ради освобождения Харькова Ставка готова вам передать все, что имеет. Однако из Крыма брать авиацию и резервы никак нельзя, наоборот, там надо усилить натиск. Манштейн остановил штурм Севастополя, завтра мы начнем высаживать морской и воздушный десанты. А их нужно хорошо прикрыть авиацией, пикировщиками и штурмовиками особенно — у десантников нет тяжелого вооружения. А у командарма Клыкова сейчас каждый самолет на счету. И КВ необходимы до крайности — их лобовая броня хорошо держит вражеские снаряды.

— Я понял, товарищ Сталин, — Георгий Константинович моментально оценил ситуацию. — Тогда одну из истребительных дивизий и полк КВ от меня лучше направить в Крым. Там они будут нужнее. Может быть следует сменить генерала Клыкова на Еременко — в ходе зимнего контрнаступления и ликвидации Демянского котла он отличился. Неужели Андрей Иванович не сможет с такими силами выбить Манштейна из Крыма.

— Еременко уже дважды обещал мне остановить Гудериана, брехун!

В голосе Сталина прозвучало открытое недовольство и раздражение, явно накопившееся. И Верховный главнокомандующий добавил:

— Он и маршалу Кулику клялся удержать немцев в Демянском «кольце», гарантировал, что не пропустит — а Брокдорф все же прорвался…

«Взрослые дяди» играют в песочнице, причем в самом прямом смысле — в «танчики». В этой игрушке, которую Адольф Гитлер назвал «Маус», фюрер видел спасение рейха. Но сделали всего две штуки в натуральную величину, на большее просто не потянули. Один «мышонок» стоит в Кубинке…

Глава 46

— Мой фюрер — румыны побежали! Стоило русским всерьез надавить, выбросить им в тылу парашютистов, а с моря высадить десант — и румыны тут же побежали, мой фюрер, и у меня нет сил, чтобы их остановить их паническое бегство! Они удирают к Перекопу, рассыпались по степи — надеюсь там остановить их заслонами и привести в порядок!

Командующий 11-й армией генерал-полковник Манштейн исходил злостью, разговаривая с Гитлером по телефону — специалисты проложили прямой провод «защищенной» связи.

— Вам надо продержаться, Манштейн, несколько дней, всего несколько дней. К вам перебрасывается из Франции 24-я танковая дивизия, и еще три пехотные дивизии. Их хватит, чтобы заменить румынские корпуса и уничтожить десанты русских. Потерпите немного…

— Мой фюрер, у нас серьезный кризис, счет идет не на дни, на часы. Я снял из-под Севастополя все что мог — там, на фронте осады осталось три дивизии. Но все южное побережье потеряно, противник начал перевозить войска пароходами. Наша авиация не может оказать никакой помощи — большевицкие самолеты заполонили все небо и подвергают наши аэродромы нещадным бомбардировкам. Но хуже всего приходится выдвигаемым к востоку дивизиям — их постоянно атакуют русские штурмовики, солдаты вынуждены начинать передвижение только ночами. Мой фюрер — нужна немедленная помощь авиацией, перебросить несколько групп истребителей, иначе мы не то чтобы наступать, обороняться не сможем. Я ведь просил вас о помощи еще две недели тому назад, но не получил ни одного батальона, ни одной эскадрильи — все направляли фельдмаршалу Роммелю в Африку.

Манштейн в раздражении выговаривал Гитлеру за «пустые обещания» — он привык, что к его просьбам относились внимательно, выделяя боеприпасы и резервы, но за последний месяц не получал ничего кроме слов. В то время как с него требовали взять Севастополь. И вот теперь, когда русские действительно вырвались с Керченского полуострова, когда ситуация ухудшается с каждым часом, из Ставки идут лишь пустые отговорки, обещая прислать столь нужные дивизии, но только из Франции, а для перевозки потребуется не меньше недели.

— Манштейн, — донесся голос Гитлера, уже немного взвинченный, — в полосе группы армий «Юг» назревают события еще более опасные, чем у вас в Крыму. Русские ввели в сражение на Харьковском направлении сразу две танковые армии, которые они готовили по полгода. Вы представляете, что там сейчас твориться?! На войска Рундштедта обрушились сразу две тысячи «тридцатьчетверок», две тысячи, вы меня слышите? Танковая армия Клейста раздавлена, там осталось всего полсотни танков. В других танковых дивизиях если есть те самые полсотни «четверок» и «троек», то их командиры считают себя счастливцами. И не пеняйте на Роммеля — его армия на берегу Суэцкого канала, а ваши дивизии девять месяцев топчутся у стен Севастополя.

Манштейн прекрасно знал, что творится на юге — вся полоса фронта от Орла до Мариуполя буквально взорвалась огнем. Всем стало ясно, что весь период затишья русские только выдвигали резервы и подвозили боеприпасы, в то время как в поредевших германских дивизиях после июньского наступления не смогли восполнить потери. А на другом конце провода Гитлер уже чуть ли не бесновался, перешел на крик, решив, что генерал его плохо слышит, или настолько тупой, и не понимает сути происходящих событий, с которыми впервые вермахту пришлось столкнуться.

— Мы не имеем права отдать русским Харьков, там нужны резервы. Вы просите самолеты, но их мало — мы отправили против англичан пятьсот бомбардировщиков и истребителей. Нам нужны резервы — каждая дивизия, которая сейчас не направлена под Харьков, бесполезна. Я не могу немедленно вам передать самолеты и дивизии — у меня нет лишних!

Фюрер уже орал во всю глотку, а вот командующий 11-й армией генерал Манштейн успокоился — он неожиданно понял, как нужно действовать. И негромко сказал, но как можно более твердо:

— Мой фюрер, мы можем разгромить русских, да именно так. Вначале на Харьковском направлении, которое можем усилить подкреплениями, находящимися совсем рядом. А потом и в Крыму, нанеся удар чудовищной силы. Дайте мне возможность привести мой план в действие!

— У вас опять есть план, Манштейн? Интересно, что вы можете предложить в такой скверной ситуации, которая сложилась на сегодняшний день. И где вы возьмете подкрепления, к тому же находящиеся рядом, и которыми можно усилить группу армий «Юг»?

Сварливость в голосе Гитлера пропала совершенно, прорезался интерес, которого фюрер не скрывал. Он повел себя как больной человек, которому предложили чудодейственное лекарство. И этим моментом нужно было моментально воспользоваться, что Манштейн и сделал:

— На Харьковское направление можно перебросить два армейских корпуса из состава моей армии — шесть пехотных и одну танковую дивизию. И нанести сильный удар по одной из «клешней» русских, если вы усилите мою армию выделенной танковой и тремя пехотными дивизиями. Имея три армейских и один танковый корпус, я просто срежу русское вклинение.