Сумерки войны
Шрифт:
— Вы предлагаете оставить Крым…
— Я предлагаю последовательно устроить русским два показательных разгрома, — заторопился с ответом Манштейн, перебивая Гитлера. Не хватало, чтобы тот сейчас сказал что-либо про запрет, тогда будет поздно.
— Перебросить главные силы моей 11-й армии под Харьков, сосредоточив ударный «кулак» под Барвенково. А после того как отсечь 2-ю танковую и 6-ю полевые армии противника, похожую операцию провести на северном фасе. Потом вернутся в Крым и уже в полевом сражении, при полной поддержке люфтваффе, разгромить скопища русских, которые наводнят полуостров. Просто сейчас следует отвести войска к Перекопу, и занять оборону по северному берегу Сивашей — поставить там румын, которых привести в чувство. Один из корпусов моей армии займет весь перешеек, но главная линия обороны пройдет много южнее, у Юшуня, в межозерном дефиле. Две или три дивизии легко удержат эти позиции. Зато когда
Манштейн по сопению Гитлера почувствовал, что смог убедить фюрера, теперь осталось только вовремя убраться к Перекопу и Чонгару, успеть отвести войска, пока ситуация не стала катастрофической…
Немцы отнюдь не торопились сворачивать отлаженное производство легких танков, на шасси которых можно было выпускать отличные САУ. Вот один из примеров — на базе Pz-II в период 1943–1944 года были изготовлены самоходки со 105 мм гаубицей «Веспе» («Оса») в количестве почти семьсот единиц и полторы сотни транспортеров (та же самоходка, но без установки орудия) для перевозки боеприпасов к ним. Причем пока на профильном заводе готовили линию к выпуску штурмовых орудий StuG-III, производство со станками и опытными работниками перенесли в Бреслау и Варшаву. Командующий панцерваффе генерал Гудериан прекрасно понимал что для поддержки танков на поле боя нужно использовать не только буксируемые, но и самоходные орудия на танковом шасси тех машин, что сняты с вооружения за ненадобностью…
Глава 47
— Давить их, давить всей массой танков! Мы прорвали фронт — до Харькова рукой подать. Никита Сергеевич, поезжай в армию Власова, поторопи его. У него гвардейский и механизированные корпуса — мощный «подвижной кулак» имеется, а он продолжает за «спину» Лизюкова прятаться. Ломить должен, поспешать идти вперед, не топтаться на месте. И устроим в Харькове для немцев «колечко».
Командующий Юго-Западным фронтом генерал армии Жуков пребывал в лихорадочном возбуждении, понимая, что ситуация складывается в его пользу, гораздо лучше, чем было в зимнем контрнаступлении под Москвой. Введенные в сражение от Изюма и Белгорода две танковые армии буквально прошлись по противостоявшим им 1-й и 4-й танковым же армиям противника, ослабленным июньским наступлением. Да и занятые новые позиции немцы толком не оборудовали, просто не успели. Как и восполнить бронетехникой поредевшие панцер-дивизии, в которых по допросам пленных осталось по полусотне разнообразных танков — едва на батальон, причем неполного штата, что не могло не внушать уверенность в будущем успехе. Ведь у немцев практически не осталось резервов — производство танков серьезно отстает от роста потерь на фронтах, это чувствовалось. Те же пленные из состава 4-й танковой армии дружно свидетельствовали, что бои под Старой Руссой и Холмом, когда панцер-дивизии попытались деблокировать Демянскую группировку, привели к огромным потерям. Маршал Кулик постоянно ставил на пути танковых корпусов истребительно-противотанковые полки, имеющие на вооружении буксируемые «гадюки», и дивизионы самоходок с такими же пушками. Вот и сам Жуков воспользовался этим опытом в июне, хорошо «насытив» ИПТАПами стрелковые корпуса — и собственными глазами убедился, насколько эффективными являются эти тактические приемы. Теперь танки противника встречали именно так, а не бросали в лобовые атаки механизированные корпуса, как летом прошлого года. И ведь «сработало» — введенные в бой в составе танковых армий механизированные корпуса просто «рвали» наскоро выставляемые против них противником пехотные дивизии, а контрудары германских «панцеров» отражали длинноствольные пушки противотанковых бригад, которые специально подставляли под удар.
— Вот смотри, Никита Сергеевич, что у нас получается, — Жуков недолюбливал навязанного ему членом Военного Совета фронта секретаря ЦК компартии Украины Хрущева, низенького, с простоватым лицом, и судя по всему «недалекого» умом, а порой и глупого. Но лучше получить такого комиссара, чем Мехлиса, Щаденко или Запорожца, с теми не воевать совместно, а вечно на «ножах» быть. А тут вполне
достойный помощник, на первую роль не лезет, услужливый, да и доносы не пишет. Вернее, «пописывать» он просто обязан, должность такая политического наблюдателя от партии, но только в меру, ничего лишнего не выдумывая. Именно Никита Сергеевич был ярым поборником наступления, уж больно ему хотелось попасть победителем во второй по значимости город Украинской ССР.— Танковая армия Лизюкова вышла на линию Змиев-Валки, обойдя Харьков с юго-запада. Со «спины» по фронту через Красноград до Лозовой, танкистов прикрывает 6-я армия генерал-лейтенанта Власова. Она вырвалась далеко вперед. Видите, какой у нас клин получился, словно колун в трухлявую чурку вбили. А от Белгорода накатывается 1-я танковая армия Лелюшенко — ей до Люботина осталось полтора десятка верст, завтра «котел» и захлопнется «крышкой», и будут окружены два армейских корпуса гитлеровцев, больше, чем под Демянском.
Жуков говорил уверенно, командующий ЮЗФ уповал на значительное превосходство в силах. Имея десять механизированных корпусов, включая прибывающий из резерва, каждый из которых был намного сильнее любой германской панцер-дивизии, можно было рассчитывать на долгожданный успех, который окончательно переломит ситуацию на южном крыле советско-германского фронта. Но ведь еще имелось восемь гвардейских дивизий, которые были немного сильнее обычных, имея второй 122 мм гаубичный дивизион и дополнительно дивизион «штурмовых орудий» ИСУ-50, выпуск которых шел в Ленинграде. Производимые на шасси танка Т-50 самоходки имели мощный бензиновый двигатель и 60-ти мм лобовую броню в сочетании с длинноствольной Ф-22Т. На всем ЮЗФ такие «штурмы» были только у гвардейцев, остальным о такой бронетехнике приходилось лишь мечтать. К тому же все гвардейские дивизии фактически являлись моторизованными — кроме штатного автотранспорта вместо повсеместно принятой в Красной армии конной тяги, им передавались дополнительно по паре автотранспортных батальонов, что резко повышало мобильность войск.
— А если немцы «подобьют» нам эти «клинья»? Ведь такое уже не раз бывало, я сам неоднократно был свидетелем…
— Сейчас не сорок первый год, Никита Сергеевич, им такой номер не прокатит. Внешний фронт с юга прикрывает 9-я армия от Лозовой через Барвенково до Славянска. Внутренний фронт, огибая Харьков с южных подступов, 38-я армия фронтом от Змиева до Балаклеи. А там до Волчанска 28-я армия наступает с восточного направления. А за 1-й танковой армией Лелюшенко идет 21-я армия Лукина, которая наползает на Харьков с севера, и уже вышла на подступы к городу. Какой там Демянск, мы ведь окружаем всю 6-ю германскую армию, по крайней мере, ее главные силы, вместе со штабом. Дыра на фронте больше сотни километров, прикрыть которую немцы не в состоянии. К тому же у нас ощутимое превосходство в воздухе, какого я с первого дня войны ни разу не видел.
В том, что именно по его настоянию Ставка передала для прикрытия наступающих войск четверть имеющихся в РККА боевых самолетов, а для прорыва вражеского фронта треть танков, Георгий Константинович не вспоминал. По умолчанию считалось, что превосходство в силах на участке прорыва должно быть подавляющим, причем идти по нарастающей линии, за счет перебрасываемых из глубины резервов. Поддерживали ЮЗФ с севера Центральный фронт генерал-полковника Конева, принявшего дополнительный сорока километровый участок севернее Белгорода, и Южный фронт генерал-лейтенанта Рокоссовского, растянувшийся на расстояние почти в триста верст со всеми изгибами, до самого Азовского моря.
— Клыков с Мехлисом, наконец, продавили немцев, и наступают к Перекопу и Чонгару — Манштейн отступает из Крыма. Терять время нельзя, пока враг потрясен нашими ударами, нужно окружить, а затем уничтожить Харьковскую группировку армии Паулюса. И наступать на Днепропетровск и Запорожье, выйти к Днепру, и разгромить в Северной Таврии всю группу армий «Юг». И сотворить нам это вполне по силам — неужто не сможем сделать силами двух фронтов и Крымской группой?! Так что поезжай, торопи Лизюкова, а я Лелюшенко хорошенько подтолкну, и Лукина потороплю — вот мы с тобой и замкнем «колечко», а ты первым в Харьков въедешь освободителем, причем с западной стороны, не с востока.
Жуков так посмотрел на члена Военного Совета, что Хрущев сразу закивал, и заторопился — кто же откажется от предложения увенчать себя «лаврами победителя», первым въехав в город, освобождение которого являлось приоритетной целью всей летней наступательной операции…
Вот так многообещающая наступательная операция советских войск в мае 1942 года уже в июне превратилась в катастрофу. Но сейчас иная реальность, и хотя история имеет мощную инерцию, но трансформацию событий тоже нужно учитывать, ведь есть «закон сохранения», и если в одном месте «прибыло», то в другом обязательно «убудет»…