Сумерки войны
Шрифт:
Глава 48
— Не нравится мне это, Борис Михайлович. Слишком быстро отводит войска из Крыма Манштейн — и это не похоже на паническое бегство, скорее целенаправленный отвод на Перекопско-Сивашскую позицию, которую можно держать относительно небольшими силами. Думаю, противнику за глаза хватит тех двух корпусов, даже одного, что штурмовали Севастополь. Скорее всего, происходит перегруппировка, и большая часть соединений 11-й армии будет использована в другом месте, а позиции на Сиваше и Чонгаре займут румыны, которых приведут в чувство. И оставят один германский
— Думаю, вы недалеки от истины, Григорий Иванович. Это действительно больше походит на запланированный отход, с последующей переброской войск, и занятием новых позиций. Думаю, это связано с тем кризисом, что происходит в полосе германской 6-й армии. Харьков — вот первопричина происходящих событий.
Из мембраны донесся приглушенный голос смертельно уставшего человека. Маршал Шапошников болел, тем не менее, хотя и переложил большую часть обязанностей на своего заместителя генерал-полковника Василевского, общее руководство держал твердо.
— Считаю, что генерал армии Жуков может зарваться, и немцы нанесут крепкий контрудар под основания «клешней». Беда в том, что мы еще не умеем проводить подобные наступательные операции с глубокими прорывами вражеского фронта и продвижением механизированных объединений в глубину. Надо сократить масштабы операции, ограничившись окружением Харьковской группировки. Одновременно окружать, и в тоже время продвигаться на Днепропетровск и Запорожье, крайне рискованно. Да, сейчас не сорок первый год, но и не…
Кулик осекся, понимая, что чуть не проговорился, заикнувшись про сорок четвертый, в котором вермахту и его союзникам, было последовательно нанесено ряд чувствительных поражений, которые вошли в историю стараниями пропаганды, как «десять сталинских ударов». Но тут же продолжил приводить свои доводы, краем глаза поглядывая на настенную карту.
— Я хотел сказать, что сейчас мы просто не вытянем операцию такого масштаба, нужно «урезать осетра».
— Вы хотите довольствоваться «синицей» в руках, чем «журавлем» в небе? Похвальный подход, голубчик, только стратегические задачи перед Генштабом ставит политическое руководство, а на нас военных лежит их надлежащее воплощение в жизнь.
Григорий Иванович только покрутил головой, от услышанных слов разом отекла шея — понятно, что Сталин пытается выжать из ситуации максимум, ведь появилась перспектива выхода к Днепру, с возможным окружением всей группы армий «Юг». Погнались за «журавлем в небе», не понимая, что скоро могут заполучить «дятла в задницу». И оно понятно — председатель ГКО еще «учится» воевать, а потому делает ошибки, переоценивая собственные силы, и недооценивая противника, пусть сейчас серьезно ослабленного на восточном фронте, не в том состоянии находящегося, чем в реальной истории. Но все равно крайне опасного, несмотря на нехватку танков и самолетов, значительная часть которых отправлена в Африку.
— Тогда мы с вами, Борис Михайлович, как люди военные, обязаны озаботиться возможными перспективами, как для развития данного наступления, так и для отражения возможного, да что там юлить, назовем своими словами, весьма вероятного серьезного контрудара противника.
— Прекрасно осознаю это, голубчик, потому выдвигаю 39-ю армию, которая находится в резерве Ставки.
— На мой взгляд, этого маловато будет, Борис Михайлович. Необходимо иметь не только полевую армию, но и «подвижные» соединения, для нанесения контрудара из глубины. Считаю, что можно выдвинуть 3-ю танковую армию, хотя бы численностью в два мехкорпуса. Но свести армии, а их нужно как минимум три, а лучше четыре, в Резервный фронт, как в прошлом году. Тогда будет мощный «кулак», который можно задействовать по мере развития ситуации, но сейчас не передавать в распоряжение командующего Юго-Западным фронтом. Иначе резервы будут бросаться в бой по частям, и просто будут бездумно растрачены, особенно танки. Вспомните, как наступали зимой на западном направлении, и какие потери понесли. Нельзя так расточительно использовать ценнейшие людские и материальные ресурсы. Ни к чему хорошему такие действия не приведут.
— Вы в который раз оказались правы, Григорий Иванович. Порой мне кажется, что вас следует перевести на мое место — в Генеральном штабе вы принесете
гораздо больше пользы.— Я на своем месте, Борис Михайлович, я ведь курирую еще ГАУ и ГУБТВ, а там много мороки, поверьте на слово. Если мы в самые короткие сроки не создадим нормальные танковые армии уже как инструмент не только прорыва, но и наступления в глубину, то будем нести ничем не оправданные потери. А для этого нужно наладить взаимодействие с авиацией, а одно это истреплет нервы кому угодно
— Все, все, у меня нет вопросов, сам я за это никогда не возьмусь, — на том конце провода рассмеялся Шапошников, по-доброму, искренне. Но тут же голос стал привычным, серьезным.
— Кого из генералов, на ваш взгляд следует назначить командующим Резервным фронтом, Григорий Иванович?
— Командарма-34 генерал-лейтенанта Ватутина, Борис Михайлович. Я к нему хорошо присмотрелся — фронт потянет, особенно сейчас, после получения командного опыта. Вы его хорошо знаете по работе в Генштабе, не думаю, что дадите Николаю Федоровичу плохую аттестацию.
— Что вы, что вы, нельзя так говорить. Я рад, что наше мнение в очередной раз совпало — я потому и дал свое согласие на перевод его с должности начальника штаба фронта на армию. А прошедшего времени мне хватило, чтобы рассмотреть его действия и решения в новой ипостаси. У вас любой генерал хорошо научится обороняться, а зная как это делать, наступать будет легче. Так что немедленно отправляйте его в Москву.
— Будет сделано, Борис Михайлович, отдам с ним в «приданное» один механизированный корпус, у меня ведь два «новых» на формировании находятся, до зимы успею их в должное состояние привести. Думаю, что основа для 3-й танковой армии уже имеется, можно в ее состав ввести один из двух гвардейских корпусов и еще один мехкорпус. У Ватутина будет серьезный «кулак», которым можно будет парировать любое вражеское наступление. Главное, не опоздать с развертыванием Резервного фронта, у нас есть пара недель, никак не дольше — столько времени потребуется Манштейну, чтобы вывести войска из Крыма и перебросить их под Харьков…
«Летающий» символ блицкрига, с 1939 по 1942 год наводящий ужас на военных из стран антигитлеровской коалиции. Пикирующий с неба с включенной сиреной бомбардировщик «Юнкерс-87» прокладывал дорогу наступающим танкам панцерваффе. Вот только уже к середине сорок второго года стало ясно, что в условиях «насыщения» неба истребителями, безнаказанным налетам этим «воздушным разбойникам» наступает конец — «штукас» начали уверенно сбивать, их потери стали быстро расти, английские и советские пилоты «приноровились». И все — на этом блицкриг окончился…
Глава 49
Над продвигающимися вперед колоннами поднимались громадные клубы пыли, уходящие в небо огромными желтыми клубами, которые оседали на каменистую, выжженную солнцем землю густой пеленой, очень похожую на умело поставленную дымовую завесу.Танковые корпуса группы армий «Восток» продвигались через Синайскую пустыню, пусть не такую безлюдную и горячую, как пески Ливии, но такую же жаркую. От солнца нагревалась танковая броня так, что обжигала ладони, все давно воевали в перчатках. Лязгали гусеничные траки, ревели моторами автомобили, шедшие нескончаемой вереницей, библейские места, по которым Моисей сорок лет водил свой народ, сейчас превратились в фантасмагорическую картину, которую и представить трудно, если только не имеешь воспаленного воображения. А где-то далеко впереди гремели выстрелы — там шли ожесточенные бои между германскими авангардами и английскими патрульными силами, не такими и маленькими. И сейчас выдвинутые вперед разведывательные батальоны при поддержке танковых рот сцепились с выдвинутыми вперед английскими полками, которых у британцев было множество, и зачастую под громкими историческими названиями, прославленными со времен бесконечных войн с французами, которые закончились громкой победой при Ватерлоо. Так что все эти «драгуны» и «гусары», разные прочие «ловчие» и «йомены», менявшиеся калейдоскопом, были отнюдь не архаикой. На танках и бронеавтомобилях, с противотанковыми орудиями, они сейчас отчаянно наступали, или, наоборот, отбивали германские атаки. И черные столбы от горящих танков уже устилали горизонт, сливаясь такой же пеленой.