Сумерки войны
Шрифт:
Но громкие слова, сказанные побежденным, мало кого пугают, особенно тех, у кого находится могущественный «защитник». А таковой был в лице фельдмаршала Роммеля, танки которого доползли до Суэцкого канала на последних каплях бензина — блицкриг в пустыне прекратился, требовалось взять долгую паузу для пополнения войск и доставки всего необходимого. Но теперь зависимость от итальянцев резко снизилась, не было нужды выпрашивать у них грузовики для снабжения танковой армии — транспорты стали приходить в Александрию напрямую, в порту встали на якоря линкор «Джулио Цезаре» и тяжелые крейсера «Триест» и «Тренто», которые должны были защитить перевозки от набегов английских крейсеров из Бейрута. Но таков Роммель уже не боялся — на египетских аэродромах получили базирование бомбардировщики и истребители 8-го авиакорпуса, на Крите были сосредоточены силы 10-го авиакорпуса, наглухо перекрыв всю восточную часть Средиземного моря. И единственное, что смог сделать Королевский флот перед поспешным уходом, так это вывезти на боевых кораблях гарнизон в составе 11 британских
Однако противник тоже зря времени не терял — пустыню наводнили британские моторизованные патрули, в Аккабский залив заходили пароходы и там разгружались, англичане всячески наращивали свое военное присутствие. А теперь появился новый противник — через Персию стали проходить эшелонами автомобильные колонны с несколькими польскими дивизиями, которые сформировали в России. А в том, что поляков вооружат до зубов никто из германских генералов, сидящих за столом, не сомневался. А те народец задиристый, и воевать будут зло, к тому же в Палестине проживает множество евреев, пусть и недовольных английским правлением, но зато преисполненных ненавистью к немцам — а вот они воевать будут упорно, это не египтяне, евреи не испугаются — уже строят укрепления…
Какие только танки немцы не переделывали в самоходки — вот тут «двойки» и "единички с установленными на их шасси 150 мм полевыми мортирами. Надо отдать должное германским генералам и инженерам — они могли приспособить к войне многое, причем в новом качестве…
Глава 43
— Севастополь пока держится, но выручить его в ближайшее время мы не в состоянии. Наша армия полностью прорвать германскую оборону на Парпачском перешейке не в силах, хотя ведем бои за Феодосию. Немцы отразили все три наших наступления, товарищ Сталин, у них очень много артиллерии. Наши дивизии полностью обескровлены, оба полка КВ потеряли практически все танки. Приказ Ставки мы не смогли выполнить за отведенную неделю срока — нам не хватает сил, товарищ Сталин. Сейчас необходимо высадить запланированные десанты — морские и воздушный, и тем отвлечь все внимание противника на них. Настоятельно нужна более деятельная поддержка с воздуха, наши летчики не смогли одолеть германскую авиацию имеющимися силами ВВС, прибытие еще двухсот самолетов, штурмовиков и истребителей возможно, и решит ситуацию в нашу пользу. А сегодня, начиная с самого утра…
Слова армейскому комиссару 1-го ранга Мехлису давались с большим трудом, в горле пересохло, язык еле ворочался в сухом рту. Лев Захарович сейчас проклинал все на свете, но скрывать правды не стал и произнес, буквально выталкивая из себя слова.
— Полчаса тому назад вражеские пикировщики потопили линкор «Парижская коммуна», который вел обстрел перешейка. Мне сказали, что бомба поразила корабль в носовую башню и та взорвалась…
— Я знаю, товарищ Мехлис, мне только сейчас доложил о случившемся нарком флота. Корабль жалко, но это война. К тому же, как доносит адмирал Октябрьский, противник прекратил штурм Севастополя.
Голос Сталина в телефонной трубке прозвучал вполне спокойно, но Лев Захарович за долгие годы общения моментально понял, что председатель ГКО пребывает в крайне раздраженном состоянии.
Ввод больших кораблей Черноморского флота в битву за Севастополь произошел по прямому приказу Ставки. Крейсера «Красный Крым» и «Красный Кавказ» отправились в Севастополь, перебрасывая в осажденную крепость несколько тысяч бойцов пополнения и столь нужные боеприпасы. А вот на обстрел Феодосии и германских позиций на Ак-Монайском перешейке отправился несчастный линкор с крейсерами «Ворошилов» и «Молотов». Последний корабль получил бомбовое попадание прямо в корму, но сохранил малый ход и отправился в Новороссийск. Мехлис предчувствовал беду, но ситуация требовала обстрела с моря на возможно большую глубину оборонительных позиций противника.
Все дело в том, что немцы пошли на очередной штурм Севастополя, и требовалось его сорвать любой ценой, и более того — самим перейти в запланированное четвертое наступление и очистить, наконец, Крымский полуостров, разбив германскую 11-ю армию. Для этого и были сосредоточены внушительные силы — двадцать дивизий, шесть танковых и три артиллерийских бригады, пятьсот боевых самолетов.
— Вам уже отправлено подкрепление, товарищ Мехлис — Ставка передает вам пять свежих стрелковых дивизий, из них три гвардейские, и две тяжелые артиллерийские бригады из резерва Верховного Главнокомандования. С ними прибудет для руководства генерал-полковник Воронов, который организует их работу непосредственно на месте. Для прикрытия дополнительно отправляем два зенитно-артиллерийских полка. А чтобы немцы не смогли перебросить на ваш участок или под Севастополь резервы, войска трех фронтов — Центрального, Юго-Западного и Южного вчера перешли в наступление. Что касается авиации, то вам уже отправлены четыре авиадивизии — бомбардировочная на ПЕ-2,
штурмовая и две истребительных — это более четырехсот самолетов. А для прикрытия кораблей два полка истребителей И-185 из состава Северного и Балтийского флотов.Сталин говорил медленно, просто перечисляя отправляемые в Крым резервы. И по голосу становилось ясно — воля этого человека непреклонна, он пообещал, что Севастополь не будет взят фашистами, и сейчас в критический момент напрягал все усилия для деблокирования СОРа, не считаясь ни с какими потерями. И сам переход в наступление сразу трех фронтов говорил о многом — началось генеральное сражение.
— Я вчера говорил с маршалом Куликом — вам будет немедленно отправлена наша лучшая истребительная дивизия генерал-лейтенанта Кравченко. Кроме того, переданы три полка КВ, и два самоходных дивизиона на шасси этих танков. Так что продолжайте вести наступление что есть сил, задействуйте все резервы, не жалейте снарядов. Постарайтесь «сковырнуть» румын — они не такие стойкие как немцы. А войска пополним, отправим маршевые батальоны и боеприпасы. Вам нужно продвинуться на несколько километров вперед, вы наполовину прошли вражеские позиции. Разрешаю ввести в сражение19-й механизированный корпус. Вы должны прорвать оборону — от успеха действий именно вашей армии зависит ситуация на всем фронте советско-германского противостояния.
Сталин сделал паузу, хотя он говорил медленно, тщательно «взвешивая» каждое слово. И, судя по отправляемым резервам, понимал, что имеющимися у Клыкова и Мехлиса силами, освободить Крым невозможно. Но по своей привычке «придержал» их, все же рассчитывая на успех, приказав задействовать в операции корабли Черноморского флота.
— Мы понимаем возложенную на нас ответственность, товарищ Сталин. С введением в сражение резервов у нас появится возможность переломить ход событий в свою пользу. Разрешите высадить морские десанты на всем южном побережье, и произвести выброску парашютистов в предгорьях. Любые потери будут оправданы, сейчас каждый введенный в бой батальон может стать той самой «соломинкой». Самолеты с планерами давно ждут приказа, необходимые плавсредства собраны — нужен только приказ.
В телефонной трубке наступила многозначительная тишина — Мехлис с растущим напряжением ждал ответа Верховного Главнокомандующего. И после долгой и мучительной паузы Сталин произнес:
— Высаживайте десанты, у вас ведь целый корпус парашютистов, вот и выбрасывайте по бригадам. И морскую пехоту на всем побережье, от Судака до Ялты. Нанесите бомбовые удары по береговым батареям, с потерями авиации не считайтесь — будут вам самолеты. Желаю успеха!
В трубке наступила тишина, на этот раз окончательно — пошел зуммер и Мехлис, положив трубку, вытер выступивший пот. Теперь можно было вводить в сражение силы «второго эшелона», а там прибудут и обещанные резервы — так что еще не потеряно время и нужно усилить натиск…
В обороне Севастополя самое активное участие принимал Черноморский флот — время от времени рисковали даже присылкой линкора «Парижская коммуна» и новых легких крейсеров «Молотов» и «Ворошилов», которые оказывали артиллерийскую поддержку обороняющимся войскам, стреляя прямо из Северной бухты…
Глава 44
— Тебе, Саша, представился случай. Да, именно так — из разряда или грудь в крестах, или голова в кустах. Одни обгадились, а тебе предстоит все дерьмо разгребать, причем в кратчайшие сроки. Дивизию Кравченко используй исключительно для «свободной охоты», немцам нельзя давать свободно летать. Подстерегать подранков, буквально «дежурить» у их аэродромов. Атака сверху «соколиным ударом», в пике, набор высоты и на сегодня хватит. Когда половина эскадрильи сваливается, а вторая наверху продолжает наблюдать со стороны солнца, а в Крыму оно яркое, дожди редки, то шансы у шестерых сбить одного-двух врагов, достаточно велики. И пусть не стесняются — вшестером на одного набрасываются, какое тут благородство, чай не на рыцарском турнире. И тех фрицев, кто не над нашей территорией парашют раскрыл — расстреливать в воздухе без всякой жалости, потому что опытный пилот намного дороже стоит, чем тот самолет, на котором он летает. Я с Григорием много раз говорил — он сам и его летчики науку освоили, а вот Клыков с Мехлисом вряд ли, лучших наших летчиков могут заставить небо «утюжить», вечное барражирование им устроят, когда они на другие цели заточены. Ты уж для этого другие дивизии на «яках» и «лагах» используй, они как раз выдюжат. Флотских летчиков на прикрытие кораблей отправляй последовательно, по эскадрильям, никогда не мелочись, чтобы «окон» не было, а то погубили напрасно линкор.
— Все об этом только и говорят — улетели одни, другие через пять минут появились, а немцам этой «перемены» как раз и хватило. Хотя повезло несказанно, попали всего одной бомбой точно в крышу орудийной башни. «Золотое попадание», как в таких случаях говорят.
— Это не случайность, это закономерность, сын, на войне случайностей не бывает. Даже героизм это есть ничто иное, чем чрезмерное усилие и жертвенность многих, ради исправления на поле боя просчетов их командования, от ротных до командармов. Так всегда — за чужие ошибки расплачиваются большей кровью, но ты генерал, я маршал — нам с тобой ошибаться нельзя, сын. За каждую нашу оплошность могут тысячи людей погибнуть.