Суть Руми

То любовь в моём сердце тотчас воскресает,

Но шевелится тихо, как будто во сне.

Рубайат # 0547, Исфаган # 0860, Арберри стр. 153а

ЛЮБОВНЫЙ СЕКРЕТ

Скоро закончится краткая служба Господня.

В лики друг друга глядели всегда; и сегодня.

Как мы любовный секрет свой не разболтали?

Рты мы замкнули, очам же не надобна сводня!

Рубайат # 1216, Исфаган # 1267, Арберри стр. 094а

Апокриф: автор - Аухад Энвери (1126 – 1189 РХ)

ДАР ВОДЫ

Раз бедуин, про реку Тигр не знавший,

Принёс Халифу в дар воды пустынной.

Халиф, ему про Тигр не сказавший,

Благодарил, подарок приняв чинно.

Затем Халиф, блюдя обычай древний,

Кувшин дирхемов дарит бедуину,

Приказывая: "Пусть рекой кочевник

Плывёт домой – раз пересёк пустыню."

Ведёт наружу стража бедуина,

В врата иные - к водному вокзалу,

И он, парализованный картиной

Реки великой, плачет у причала.

И вымолвил кочевник полудикий:

– "Я потрясён сей щедростью, ребята –

За дар никчемный наш Халиф великий

Меня почтил наградою богатой!"

* * *

Любой предмет на нашем белом свете –

Кувшин, что полон знаньем и красою.

Пускай вместить он и не сможет ветер,

Иль реку, что течёт водой живою.

Своя вода из каждого кувшина

Течёт на землю, добавляя блеска

Жемчужно-атласным холмов вершинам,

А золоту полей – игры и плеска!

Когда б увидел бедуин заране

Хотя бы небольшой приточек Тигра,

Не одолел пустыни б расстоянье

С водой в кувшине мелкого калибра.

* * *

Счастливцы, что живут на бреге Тигра,

В мистические входят состоянья,

В воде священной душ очистив фибры,

Кувшины побивают на прощанье.

И обретают битые кувшины

Несказанное словом совершенство!

Обломки их кружат в воде, как джинны,

Испытывая вечное блаженство!

Но не дано узреть непосвящённым

Пляс этих экстатических осколков.

Не виден им и целеустремлённый

Ток вод - себя способны видеть только.

Чтобы увидеть, достучись в Реальность,

Войди в распахнутые настежь двери,

Стряхни с крыл-мыслей пошлую банальность,

Ввысь воспари, себе и сам не веря!

Меснави (1, 2850 – 2870)

ГЛАВА 19, "СТИХИ ОБ ИИСУСЕ"

"В Иисусе - всё народонаселенье мира"– Руми

ИИСУС И РУМИ

Между христианами и суфиями вообще, и Руми, в частности, прослеживается духовная преемственность. Например, в

христианской церкви в Ширазе (Иран) на обеих пилястрах входной арки вырезано в камне следующее четверостишие* из Меснави:

"Дом Господен"

Иисуса Дом – добросердечное собранье.

На этой двери нет замка для запиранья,

Войди, когда душой иль телом болен,

Лекарство приготовлено заранье!

В образованной исламской среде (в особенности, среди суфиев) были распространены так называемые "израилиады" - собрания апокрифов, афоризмов, максим и назидательных притч, восходящих не к Корану, а непосредственно к иудео-христианской традиции. Иисус (араб. Иса) – самый популярный персонаж этих израилиад, выступает в них, как пророк "истинного единобожия" (т.е. ислама) и считается авторитетным источником Откровения. В некоторых суфийских школах традиционная формула ислама «шахада» - "Нет Бога, кроме Бога, и Мухаммед – пророк Его", заменялась на формулу "Нет Бога, кроме Бога, и Иисус – пророк Его."

В одной израилиаде изложена оригинальная онтологическая идея ислама:

"Бог в тоске пожелал увидеть Свою Священную Самосущность, создал из Своего Света глину и превратил её в зеркало, в котором Он увидел Себя. 'Я, - говорит Иисус, - и есть тот Свет, а Адам - та глина' ".

Руми роднят с Иисусом гуманизм, открытость, милосердие, простота и доброта. Главным отличием этих двух личностей является то, что Иисус был по-человечески очень одинок, не имея ни жены, ни детей, ни наставников, ни близких друзей, но только учеников. У Руми же были и его учителя – отец, Бурханэддин и Шамс, и близкие друзья - тот же Шамс, Саладин и Хусам, и жёны, и дети. Но вот в отношении к слабым, бедным, больным, женщинам и детям у Иисуса и Руми - много общего.

Руми постоянно демонстрировал свою глубокую симпатию к слабым и униженным в том маленьком исламском городке 13-го века, каким была тогдашняя Конья. Вот несколько примеров, оставленных нам современниками.

Он всегда останавливался, чтобы поприветствовать и благословить ребёнка или старушку, прося у них ответного благословения. Видели, как однажды, Руми благословлял детей и какой-то босоногий мальчуган бежал через поле, крича издалека: "Подождите меня!" Руми дождался и поклонился ему, как взрослому.

В исламских странах существует закон, что служители неисламских исповеданий обязаны, завидев муллу (каким был и Руми), уступить ему дорогу и поклониться первыми. Руми постоянно нарушал этот закон и норовил поклониться священникам (и раввинам) первым сам, большее число раз и ниже, чем они ему. Он дружил с настоятелем загородного христианского монастыря св. Платона и иногда проводил там время (постясь по 40 дней подряд), полное философских и теологических дискуссий. Именно в христианском монастыре Руми написал свою знаменитую поэму о том, как мотылёк летит на свет свечи, не разбирая на каком окне она стоит – монастыря или мечети.

Видели, как Руми семикратно поклонился Христианину - армянскому резнику, в семье которого было горе.

Однажды, проходя по базару, Руми увидел, как идет рутинная казнь базарных воришек – им рубили руки. Один из них, греческий мальчик-христианин, взмолился к Руми о помощи. Юридически Руми никак не мог помочь этому сироте, приговор уже был вынесен судьёй, но Руми накинул на него свой плащ и ушёл. Авторитет Руми был так высок, что палачи отказались приводить приговор в исполнение, дело дошло до Великого Визиря, помиловавшего ребёнка. Потом этот мальчик пришёл поблагодарить Руми, принял ислам и стал одним из самых известных теологов. Всю жизнь он носил плащ Руми, постоянно его латая.