Суть Руми
Шрифт:
*** Зульфикар (араб.) – букв. "бороздчатый" - булатный меч Али, подаренный ему Мухаммедом. – Прим. перев. на русск.
Meснави (1, 3721 – 3750, 3764 – 3771, 3773 – 3782, 3787 – 3889, 3896 – 3898; 3825 – 3830, 3832, 3841, 3844)
О РАМКАХ
Как все творения искусства, рождённые духовным импульсом, Меснави разрушает собственную форму и выходит за свои пределы. Вместе с тем, две длинные поэмы – одна из начала Книги Первой и другая из окончания Книги Шестой - служат своего рода обрамлением этого шедевра.
Обе поэмы о любви. В каждой из них влюбленный переживает драматическую трансформацию романтической вначале любви в экстатическую, духовную форму. И в каждой поэме описан возмущающий читателя, логически необъяснимый акт насилия, направленный против влюблённого (отравление ювелира и расстрел одного из принцев), столь характерный для легенд о Хызре.
Но ведь все книги Меснави – это сплошная любовная история, описывающая трудную и неудобную истину - уничтожение влюблённых. Ибо, как написал Руми о любви - "Мне человечий образ не ищи вотще." (Диван Шамса Тебризи, # 1145)
Почему вожделение к китайской принцессе приводит к мистерии "смерти до наступления смерти"? Почему картина, образ, впечатление так влияют на нас? Что привело трёх принцев на путь бестелесного брака?
Безусловно, утверждение, что эта пара поэм "обрамляет" Меснави – преувеличение. Ибо там, где звучит рефрен "Нет этому конца", жёсткие ограничения неадекватны.
СУЛТАН, ДЕВУШКА И ЛЕКАРЬ
Частенько не ведает глупое тело,
Что зеркало духа его запотело,
Но телу порой не хватает сноровки
Подвергнуть запачканый дух полировке.
Опишем любовное здесь увлеченье,
Что зеркала духа покажет значенье.
* * *
Жил в старое время султан, кто по счастью,
Два мира мог править надёжною властью,
Духовное царство и царство мирское
При нём наслаждались плодами покоя.
Мир длился, покуда во время охоты,
Султан не заметил у тихого грота
Красавицы нежной и был красотою
На месте сражён, словно тигр стрелою.
Её полюбив, не нарушил приличий
Властитель и выполнил древний обычай,
Родители щедрый калым запросили,
И чадо отдали без всяких насилий ...
* * *
Войдя во дворец, заболела девица,
Румянец исчез и худа, бледнолица,
Слегла в лихорадке красотка в постели,
И руки и ноги аж заледенели,
А сердце, как птичка свободная с ветки,
Забилось, попав в золочёную клетку!
Султан предвкушавший все радости рая,
Что может лишь гурия дать молодая,
Почувствовал вдруг, как хозяин кобылы,
Чью сбрую с седлом потерял, тупорылый.
А после, как новую выправил сбрую,
Так волки задрали кобылу младую.
Иль как бедуин, заплутавший
в пустыне,С кувшином пустым, где ни капли в помине,
Нашедший внезапно колодец глубокий,
Да сдуру разбивший кувшин крутобокий.
* * *
Сбирает султан всех врачей государства
И просит их: "Лекари! Дайте лекарство
От этой внезапной болезни тяжёлой!
Тому, кто сумеет девицу весёлой
Мне сделать, я не пожалею награды!
Кораллы и жемчуг, меха и наряды,
Что прячут запоры моих подземелий,
Получит создатель целительных зелий!
Я вам доверяю две жизни сегодня –
Mнe жизнь без неё, хуже чем преисподня!"
– "Мы сделаем всё что возможно, правитель,
Ведь каждый из нас – знаменитый целитель
Каких-то болезней. Свою экспертизу
Проверили делом, не будет сюрприза,
Раз нету во всей медицинской науке
Такого, что наши не делали б руки!
Поэтому нет никакого сомненья,
Что вместе отыщем мы деве леченье!"
* * *
Врачи восхваляли былые заслуги,
Но зряшными были любые потуги,
Поскольку забыли они бестолково
Иншалла* промолвить - волшебное слово!
Прошу вас заметить, я сам не считаю,
Что те, кто "иншалла" как попки болтают,
За это получат от Бога награду,
Не станет Господь награждать клоунаду!
Врачей похвальба поражала гордыней,
Привычкой к вранью, непризнаньем святыни
Души человечьей, бессмертной, свободной,
Типичным для них бессердечьем холодным!
Такое к больному врачей отношенье
Бессмысленным делает часто леченье,
И слабость их методов усугубляет ...
Порой, оговорка случайной бывает,
Бывает и так, что профессионалы,
Ни разу не скажут губами иншаллы,
Но сердце немолчно в груди раз за разом
Бормочет весь день главный смысл этой фразы!
* * *
Когда к ней толпою вошли эскулапы,
И стали их наглые, хладные лапы
Ощупывать нежное девичье тело,
Она лишь рыдала, да пуще бледнела,
Худела, металась в бреду ... Даже травы
Давали эффект ядовитой отравы.
Приём оксимеля** давал ей желтуху,
А масло миндалевое – золотуху,
Запор начался после миробалана***,
Бессонницу вызвала валериана.
* * *
Придя от бессилья врачишек в смятенье,
Султан похудел, ставши собственной тенью,
Взбежав босиком по ступеням мечети,
Он рухнул на коврик, рыдая как дети,
И так намочил этот коврик слезами,
Что стража боялась – что будет с глазами?