Телепупс

— Но вы вернетесь?

— Он хотел, чтобы я накачал фильм нейролингвистическими штуками… Диспарентное видео… Рот, лоб, нос, ухо. Зрители смотрят на мелькающие части лица, а потом, когда он, наконец-то, появляется в кадре целиком, люди полны к нему симпатией…

— Михайло Андронович! Михайло Андронович! Надолго вы уезжаете?

— Это чудовище хотело пустить фоновую музыку с зашифрованными словами «Люби Васю»… Он хотел, чтобы мой фильм показал в негативном свете Святую Русь и Президента…

Кадры из несостоявшегося фильма. Без ретуши и фанеры. Я хрипло ору на Таньку: «Закажи его!.. Блядь, на хуй!!!» Рядом Михайло Никитин. В его подправленных спецушниками глазах интеллигентский ужас перед моей творческой экспрессией.

— Яне имел морального права в этом участвовать. Как законопослушный гражданин я тут же связался с правоохранительными органами. Вася Чапаев страшный человек…

— Так это был Чапаев или не Чапаев?

— Аванс возвращен. Я не намерен сотрудничать с теми, что ставит под угрозу мою деловую, творческую репутацию и устои российской государственности.

— Каковы ваши творческие планы? Что вы будите делать в Токио?

Планов было много.

Хотите знать больше?

Нет.

Кликните на…

Телевизор упорно навязывал знания:

«Васю Чапаева украли инопланетяне!»

«Васили-и-и-или-и-и-й! Новая вылазка террористов — рекламный ход поволжских вакхабитов».

«Голововорот. Изменения в руководстве первой кнопки и кредитный рейтинг страны».

«СтаБИЛИзация? Уход Шуры и Васи ведет к ослаблению борьбы за медиаресурсы».

Раньше сумасшедшие да юродивые в церкви тусовались, а теперь все норовят в газеты и на телевидение устроиться. Либо голубой, либо идейный импотент, либо либерал. С ними судиться заколеблешься. Попробуй, докажи, что ты не знаком с зелеными жителями Марса. Слабо? Мне да. Я даже не берусь с ними спорить. Похитили. Потом отпустили. А теперь я лежу в кровати и пялюсь на то, как Лю готовит завтрак. Все просто. Она на кухне, я в спальне. Она не знает, что за ней смотрят, зато очень хорошо знает, как готовится совершенно некитайская овсянка.

Стандартное мнение о стандартном наборе стандартного китайского дома: драконы, мечи, фарфоровые вазы, бумажные светильники, ажурные перегородки, шелковая драпировка и благовонные палочки. Из всего перечисленного у меня есть только стандартная китаянка.

Лю.

На самом деле ее звали по-другому. Не помню как.

Она была для меня явлением временным и ни к чему не обязывающим. Но потом оказалось, что ее «временность» претендует стать культурным событием. Журнал «Домовой» напечатал статью о прислуге из тихоокеанских провинций, как о начале мейнстримного явления в модной жизни столицы. Дом по-китайски. В смысле все в доме как у всех нормальных русских, а вот «ощущение гармонии, покоя, утонченности сада камней, создаваемое дальневосточной прислугой, совершенно необычно для городского жилища».

Я так и не смог дочитать эту японо-китайскую мешанину от «Домового», посчитав, что мир в очередной раз свихнулся. Я вообще не читаю ничего кроме заголовков и вводных шапок под ними. Внимание рассеивается и мне уже не до деталей. Одно лишь знаю твердо — что с Лю, что без Лю покоя было больше с женой.

С женой вообще все было намного гармоничнее. Лена, выбиравшая и обставлявшая квартиру, считала, что подбор домоправительницы очень ответственный процесс:

— Обслуга — последний стилистический мазок интерьера.

Она выписала из полувымершей сибирской деревни Бабу Маню. Та любила рассказывать сказки и печь пироги с капустой, а я любил их есть и представлять себя Пушкиным. Она тихо ворчала из-за того, что я царапал ботинками паркет, а сама неслышно ходила в мягких тапочках. После ухода жены она также тихо и неслышно уступила место европодданной из Синопа по имени Зухра.

Турецкий период моей квартиры длился ровно столько, сколько понадобилось, чтобы Зухра сделала карьеру с позиции прислуги до позиции исполнительницы танца живота. Мои гости выли от восторга, совали ей за пояс деньги и ели то, что доставили из ресторана. В конце концов, она выяснила, что с гаремной экзотикой большие проблемы в Копенгагене и счастливо туда свалила.

Переживаний не было. Я активно пользовался внутрижелудочной анестезией в виде коньяка и мало что могу вспомнить из жизни моей квартиры. Зато отчетливо помню, как мама привела девушку Веру из Подмосковья.

— Из нее получится хорошая хозяйка и вообще…

Под «вообще» понималась необходимость сосредоточиться на обычных житейских вещах из старонемецкого быта: Kirche, K"uche, Kindern.

— Что?! Опять Kindern?! — кричал я, метаясь по квартире в поисках очередной бутылки.

— Ты посмотри, какие у нее глаза!

Не выдержав, я сбежал в командировку во Владивосток.

В то время живо обсуждали вопрос о переносе столицы. Наиболее предпочтительным районом считалось бурно развивающееся Приморье. После открытия границ, дармовая рабочая сила быстро превратила его в многолюдный и ухоженный угол страны, где жители подчас ни слова не понимали из того, что написано в паспорте.

— Работа за есть! — просили новые граждане моей страны, стоя на обочинах дорог.

Собственно, поэтому перенос не состоялся. Решили, что формально Москва удобнее. Проект виртуального правительства расширяет функциональное значение столичности до каждого персонального компьютера. Командировка завершилась житейской рекомендацией оставить все как есть и наймом Лю на работу. Она, так же как и деловитая Москва, блестяще подходила для выражения моего взгляда на быт. Фен Шуй там техногенный и прочие утки по-пекински меня вовсе не интересовали, а вот китайское трудолюбие выраженное в культе чистоты было очень даже востребовано. Поэтому я отказался от приходящих уборщиц, мойщиц и готовщиц, посчитав их лишними для процесса полного проявления традиций тысячелетней цивилизации.

Иногда, впрочем, меня пробивало сомненье по поводу «желтых агрессоров», наводнивших Россию. Уж слишком много им позволяют!

Обуреваемый расовой ксенофобией я воображал себе картины того, как Лю может использовать мою квартиру во время хозяйского отсутствия. Дома меня нет почти всегда, а она как крепостная прикреплена к апартаментам. И это с ее-то патерналистским менталитетом! Она могла наприглашать тьму своих близких и дальних родственников — квартира как перевалочный пункт незаконной иммиграции. Еще я слышал, что у китайцев сильная мафия, «триада» называется — квартира как перевалочный пункт наркотрафика. Или даже хуже — квартира как лаборатория по производству взрывчатых веществ.

Недоверие слугам — основная психологическая проблема состоятельных домохозяев. Без доверия можно окончательно спутать реальность и вымысел, погрузившись в пучину невроза. Со мной все так и случилось. Я вызвал мастера из службы охраны, который установил в квартире микрокамеры и микрофоны. Так я решил развеять свои сомнения в расовой неполноценности Лю и проследить, что же она делает, пока я зарабатываю ей на жалование.

То, что я увидел, меня шокировало. Целыми днями она скребла, терла и мыла. Мыла, терла и скребла. Это вовсе не значит, что я пачкую квартиру одним своим присутствием. Это значит, что Лю не умеет бездельничать. Ну, посудите сами, как еще можно объяснить ее страстное желание в третий раз перегладить мои трусы и носки?