Телепупс

Мы были гуляюще медлительны и никуда не торопились. Психологи утверждают, что пешие прогулки здорово помогают от стресса. Не знаю как другим, мне помогают.

— Говорят, было в свое время предложение устроить «Кремль-шоу».

— Кто говорит? — поинтересовалась Татьяна.

— Люди, — объяснил Гурам. — Суть шоу в том, чтобы в реальном времени показать систему подготовки и прохождения законов, указов, согласований и всякой другой белиберды. Ты только представь, что они стали бы показывать и какие указы понапринимали бы для подъема рейтинга шоу.

— И чем все кончилось?

— Решили повременить. Приучать народ к открытости и доступности власти надо медленно и осторожно. Воспитывать народ надо. Кремль в белые полотнища завертывать, на газонах валяться разрешать. Положили под сукно, словом, а вместо него сделали «Президент-шоу».

— Весело. — Я сделал вид, что впервые услышал эту историю.

— Это я к тому, что все течет и меняется. А то, что весело… Это даже хорошо. Печалится послезавтра будем.

В подсобке, где нас спрятали, были повсюду разбросаны разноцветные ведра, за блестящими корпусами машин-уборщиков скрывались сваленные в углу допотопные швабры. Пахло человеческой сыростью и химической блевотиной. Танька брызгала дорогущим парфюмом, но он быстро улетучивался в воющую дырку вентиляции. Те несколько минут, на которые в воздухе задерживалась смесь противоречивых запахов, напоминали о парижском подвале.

Старый дом в старом городе. Прогнившие трубы лопались где-то за тонкой стеной и вонь древности наполняла мою каморку. Сверху прибегала озабоченная консьержка, но не шла дальше моей комнаты. Она прислушивалась к застенным шумам, вздыхала по поводу скряги хозяина и просила, что бы я прибрал вещи и не появлялся там пока будут ремонтировать. В подвале я жил нелегально и очень дешево. Большую часть моей квартплаты составляли занятия с дочкой консьержки. Я учил ее английскому языку. А по субботам, утром, пока ее мать ходила на рынок, она спускалась ко мне и мы занимались любовью. Шумели трубы, но она все равно давила стоны, боясь что ее услышат наверху. Потом она одевалась и бежала в школу на дополнительные занятия по рисованию. На простынях оставался ее запах.

— Тань, слушай. Нам все равно заняться нечем. Давай пока время есть…

— И не мечтай.

— Ну, как хочешь.

Человек из службы безопасности принес вечерние наряды и поесть. Его оловянные глаза посмотрели на баночные этикетки шампуни, на машины-поломойки, на швабры, на вентиляционную трубу, на нас. Он ничего не сказал. Положил пакеты на пол, погасил свет и ушел.

Татьяна есть отказалась. Ее не устроило фаст-фудовское содержимое пакета с едой. Она прыскала духами, колдовала над блокнотом, повторяя биографии нужных нам VIPов и звонила, звонила, звонила. Мне было все равно, я ел и баловался.

«Дума-Шоу» почтила Шуру вставанием.

Переключил.

В прямом эфире заседание чрезвычайной государственной комиссии по организации похорон Василия Чап…

Переключил.

Отбеливатель для зубов…

Переключил.

…застекольщики решили надеть на правую руку черные повязки в память…

Переключил.

Родное Шоу. Застекольщик Максим сидит в зале и смотрит порнуху домена ХХХ.

Переключил…

Гримировались впопыхах. Стилист из бригады Гурама ворчала по поводу слишком деловых причесок, недостатка времени и плохого освещения. Она мазала мне лицо, маскируя подвальную помятость и ненужную человечность. Общая цель — гармоничное сочетание женского и мужского начала у кавалера и его дамы.

Без долгой практики я совсем разучился носить смокинг, но Татьяна сказала, что со стороны этого не видно. Я волновался и хотел чтобы все получилось как надо. Думал, что, как только окажусь среди людей…

Людей там не оказалось. Манеж был набит голоплечими нарядами и типовыми смокингами. Такими же как у Татьяны и у меня. Их было так много, что отдельно взятая гармония инь и янь не просматривалась. Разделившись на пары, сбившись в группы или утратив свои половинки они клубились вокруг фуршетных столов. Классические негры-официанты в классических белых кителях наливали, подавали, предлагали. Фишка вечера — расстегаи.

— Это очень вкусно. Попробуйте, — посоветовала сероглазая блондинка.

У нее на тарелочке лежало нечто микроскопически малое и формально неопределенное. Из-за того, что девушка постоянно вертела головой и стреляла глазами, она не могла сосредоточиться на еде. Ее заинтересованная улыбка предназначалась исключительно мужчинам. Я улыбнулся в ответ и попробовал.

У Бабы Мани пироги получались огромными, в полтарелки, ароматными и рассыпчатыми, только успевай заглатывать. После них русские расстегаи из Манежа казались рафинированными малютками. Я предпочел привычных осетров и дичь.

— И как вам это? — спросил я того, к кому меня подвела Татьяна.

— Ничего.

Я не понял, хорошо это было или плохо и поэтому согласился:

— Вы правы… А ведь мы уже встречались.

— Да? — удивился бородатый смокинг.

— Вы акционер «Дума-шоу», а я Вася Чапаев. Мы виделись на одном из инаугурационных балов.

— И как?

— Нормально. У наших президентов отличный инаугуратор.

Бородач почему-то не засмеялся.

— А как вы?

— Пока в розыске.

— Бывает. Скоро пройдет.

— Надеюсь. Но считаю, что это пройдет только тогда, когда в стране появится настоящий оппозиционный канал. Рынок дозрел до внятной альтернативы. Отсутствие общенациональной дискуссии сокращает нам, то есть вам, доходы. Кремль держит рынок, формулирует свои неправильные вопросы и получает на них правильные ответы. Это искажает рыночную картину и ведет к потере конкурентоспособности.

Бородач поставил тарелку на стол и почмокал губами:

— В целом, есть можно, — решил он и посмотрел на ведущую вечера.

В Манеже царила Nicole. Она ходила по залу, задавая публике вопросы о том, как они относятся к себе и к героическому прошлому России. Ей невнятно отвечали о том, что вообще и в частности «…очень… даже… весьма…», она кивала и плыла дальше. Nicole была одета. Она была в платье из золотой парчи. Цвет сезона — желтый.

С этим категорически была не согласна группа коммуноидов. Они демонстративно нацепили красные банты и громко обсуждали вопрос, где провести свой съезд-фестиваль «Интерпатриот». Дискутировали два традиционных варианта: Лондон или Женева. Большинство склонялось к тихой Женеве, считая, что, несмотря на продвинутый сервис, Британия слишком остров. Эти чудики грезили о всемирной лево-либеральной революции и мысль о действующей оппозиции казалась им утопией. Кстати, ни прием, ни ведущая им тоже не нравились.