Тейа
Шрифт:
– У Генри появились конкуренты, - подумала она и уже не понимала себя. Откуда взялась такая смелость, откуда здравый смысл и логика? Но сейчас ей нужно было только одно – знать, чем ей угрожают и на что эти люди способны…
– На все, - спокойно ответил “врач”, - только нужно ли вам это, Валери?
– он встал и обошел ее кресло сзади, продолжая ходить из конца в конец комнаты. В его голосе не было издевательства или угрозы, только спокойствие и здравый смысл, но что могло быть страшнее этого?
– Валери, - повторил он, – мы не будем ждать месяц, вечеринка состоится раньше, и вам придется играть по нашим правилам.
– Да, ваши друзья сейчас далеко, - словно читал он ее мысли, - а мы рядом, и готовы решить этот вопрос прямо сейчас.
– Иначе?
– Вам хочется знать?
– он улыбнулся и посмотрел на нее.
– Неизвестность пугает, не правда ли?
Она промолчала. Человек тоже помолчал немного, посмотрел на нее и добавил:
– Иначе мы сделаем вам небольшой укол, инъекцию - на ваш выбор, и потом будем ждать ваших дальнейших действий.
– Какой укол? – спросила она, и голос ее дрогнул.
– Вариантов несколько, меню разнообразно!
– произнес он и прищурился.
– Допустим, сибирская язва, тропическая лихорадка… или чума? Какое блюдо вы предпочитаете?...
Она молча смотрела на него, и он продолжил:
– Ваша вакцина сработала, вы помолодели до идеального возраста и состояния, но не более того. Мы проводили опыты и кое-что выяснили: если после ее использования заразить организм какой-нибудь серьезной болезнью, ему для выздоровления понадобится следующая доза. И это мы тоже проверили. И только тогда любая болезнь отступает. Но чтобы выздороветь, вам придется воссоздать вашу вакцину уже в нашей лаборатории… А иначе конец! Ваша жизнь в ваших руках, Валери…
Он снова замолчал и уже как-то весело посмотрел на нее. Потом снова заговорил:
– Валери, вы создали чудо! И это чудо в ваших руках и этой милой головке. Неужели вам хочется покрываться страшными язвами, задыхаться во сне, температура тела будет зашкаливать за 45 по Цельсию? Да что я вам рассказываю? Давайте все закончим прямо сейчас. Просто напишем вашей рукой рецепт, проверим его и разойдемся? ...
– Я согласна! – внезапно ответила она.
– Вот! Так-то лучше! Берите бумагу и ручку! Вам принести кофе? – он засуетился, позвонил по телефону…
– Я согласна. Скажите, ведь вам все равно?
– В каком смысле?
– не понял он.
– Вам все равно, какая это будет болезнь?
– Вы сумасшедшая?
– не поверил он ее словам.
– Тогда чума. Древняя, уважаемая убийца всех времен и народов. О ней даже в Библии сказано…
– Вы на полном серьезе?
– он посмотрел на эту, совсем еще юную особу, на которой гордо, как флаг, реял Орден Почетного Легиона, висели бриллианты и золотые украшения, от нее еще пахло шампанским и дорогими духами, ее волосы в роскошной прическе были уложены для встречи во дворце. Ей открывались все двери мира, огромные деньги сулили счастливое будущее, ее красота была достойна любви настоящего мужчины, а она выбирала ЧУМУ!!!
– Чуму, - повторил он расстроено, - ну что же, раз я вам давал слово, значит, выбор за вами. Чума!
– снова удивленно повторил он. – Чума!
– И еще
чашечку кофе, если это, конечно, возможно, - напомнила она…– 47 -
Ей просто нужно было выиграть время. Период инкубации болезни составлял 3-4 дня. А это уже кое-что. Всего оставалось 24 дня до той страшной даты. Уже 23 дня ... Но ее срок – это четверо суток до начала развития болезни и еще столько же до конца. Уже неделя, а там посмотрим!
– как любил говорить Генри. Так думала Валери… Она получила чашечку кофе и укол в вену в придачу, и теперь ее время превратилось в томительное ожидание, а эти несколько дней - в историю болезни с неизвестным концом. Они не учли одного. Она врач, и никакая болезнь не напугает ее так, как простые садистские методы, которые ломают в застенках людей. И сейчас она даже боялась подумать об этом, словно чума и была тем единственным спасением в “маленькой клинике” (как изволил выразиться ее “доктор”). Итак, время пошло…
Леонид снова был на острове. Несколько человек собралось в доме у Генри, и теперь они решали, что им предпринять. Для этих людей, которые всю свою жизнь занимались подобными вопросами, все было привычно и знакомо, но только не для него.
– …я не вижу особенных причин для беспокойства, - продолжал говорить Вудли.
– Ну, заберем мы ее оттуда, с места их встречи или из дворца, откуда угодно – и все...
Но для Леонида невыносима была мысль, что останется в каком-то другом параллельном мире кусочек ее жизни.
– Из дворца? – воскликнул он. – А та Валери, которая потом гуляла по улицам Парижа, заходила в магазины, ела хлеб… Это живой человек, Вудли! Куда она денется! Она останется там? И этот отрезок ее жизни тоже! А потом над ней будут издеваться в неизвестном месте? Нет! Вудли, нет!!!
– Хлеб? При чем здесь, хлеб? – не понимал Вудли.
– Леонид хочет сказать, - произнес Генри, - что, забирая ее раньше, остается во времени тот кусок ее жизни, который уже случился, и стереть его невозможно. Он повис в каком-то параллельном мире, где и находится сейчас Валери. Настоящая, живая Валери.
– Ну и что?
– возразил Вудли, - меня тоже выдернули оттуда, с той набережной. А где тот другой Вудли, которого оставили, теперь не имеет значения, - спокойно трезво рассуждал он, - главное, что я здесь, я с вами, а сколько нас таких двойников бродит в этих параллельных мирах – не счесть. Стоит ли думать об этом?
– Стоит, - ответил Генри.
– И пока она жива, пока ее еще можно спасти, нужно это сделать сегодня, сейчас, но не вчера. Так мы снова перевернем события и поставим все с ног на голову. Мир очень хрупок, время тоже не терпит вмешательств. И чем это обернется для всех нас и для нее тоже – не знает никто…
– Зачем вам это нужно? – спросила Валери.
Человек в халате снова сидел напротив. Сейчас ее кровать была отделена от него прозрачным стеклом, и пространство вокруг напоминало большой закрытый аквариум. Прошло три дня, и болезнь, наконец, заявила о себе - ужасно болела голова, во рту пересохло, все время хотелось пить, но это не помогало, уже начал появляться удушающий кашель, на руках проступили красные пятна. Обо всем этом она знала, и все шло по плану. А план был один – ждать и терпеть, пока ее не спасут.