Трапеция

отыграл свое последнее представление, собрал сундук и ушел. Весь цирк сгорал

от любопытства, но Анжело не желал устраивать шумиху вокруг своего ухода.

– Что ты скажешь Люсии? – поинтересовался Марио.

Они с Томми проводили Анжело до автобусной станции, где стояли сейчас, глядя

в завесу дождя, в ожидании автобуса на Калифорнию.

Анжело пожал плечами и взял чемодан: сундуку его предстояло отправиться

железнодорожной почтой.

– Я уже большой мальчик. Люсии придется смириться или найти альтернативу.

Лицо его было замкнутым и пустым. Он протянул руку.

– Без обид, Мэтт?

Марио, сердитый и хмурый, явно колебался. Потом тяжело вздохнул.

– Да, без обид.

И они пожали друг другу руки.

– Спасибо.

Анжело, увидев, как водитель влезает в автобус и включает подсвеченный знак

«Лос-Анджелес Экспресс», повернулся к Томми.

– Удачи, малый.

Томми, все еще уязвленный, посмотрел угрюмо. Как мог Анжело поступить так с

ними, особенно с Марио? Но в конце концов, как и Марио, он протянул руку.

– Удачи, Анжело.

– Увидимся в октябре, – Анжело резко притянул Марио к себе и поцеловал в щеку.

– Будь осторожен, Мэтт, и не позволяй Джонни наглеть.

Потрепав Марио по плечу, он схватил чемодан и поспешил к автобусу. Марио

наблюдал, как Анжело поднимается в салон, а Томми смотрел на лицо парня –

холодное, отстраненное, злое.

Как мог Анжело так обойтись с Марио? Я же вижу, что ему нет особого дела до

Джонни. Но, боже мой, то, что чувствует к нему Марио…

В гневе и растерянности Томми ощутил, что сейчас мог бы убить Анжело без

малейших угрызений совести. Автобус, дрогнув, отошел от остановки. Марио

смотрел ему вслед, сжав губы в нитку.

– Что ж, – сказал он чуть погодя. – У нас представление.

– Подождем автобус до стоянки здесь?

– Вот еще. Торчать под дождем и схлопотать пневмонию? Мы возьмем такси.

Но он не сдвинулся с места, и пристальный взгляд его устремился на вход в бар

через улицу от остановки.

– Но сначала выпью пива.

– Не дури, – возразил Томми. – У тебя шоу на носу.

Марио вздохнул, потом хихикнул.

– Хорошо, хорошо. Поймаем такси и вернемся на стоянку. Хотя, если будет и

дальше так лить, никакого дельного шоу не выйдет.

К представлению небо прояснилось, но они все равно с трудом теснились на

маленьком сухом пятачке перед форгангом, пытаясь уберечь обувь от грязи.

Марио первым озвучил общую мысль.

– Ну вот, теперь мы одни.

– До меня только сейчас дошло, – поддакнул Джонни. – Без Анжело в Летающих

Сантелли не осталось Сантелли. Ни одного. Трое Гарднеров, Вэйленд и Зейн.

– Что ж, ребятишки, это шоу-бизнес, – с грубым смешком сказал Коу Вэйленд. –

Здесь такое бывает.

Томми заметил, что его рыжеватая шевелюра плохо причесана, а зеленые трико

сидят неважно, однако удержался от критики.

«В конце концов, – подумал он с безотчетной чванной снисходительностью, – он

не один из нас».

– Не знаю, как ты, Джок, – возразил Марио, – а я все еще Сантелли. И Папаша

сказал, что Томми достоин носить эту фамилию.

Он бросил странно неприязненный взгляд на Стеллу, маленькую и элегантную.

Ее светлые волосы были убраны под тиару, украшенную зелеными стразами.

«Где они достали для Стеллы костюм Сантелли? – удивился Томми. – Может, Люсия прислала, когда узнала, что Стеллу поставили в номер?»

Джонни нахмурился.

– Хочешь сказать, Стелла и я недостойны зваться Сантелли?

Марио пожал плечами.

– Я этого не говорил. Ты сам сказал, что в номере не осталось Сантелли.

Томми показалось, будто Марио хотел, чтобы Джонни заспорил, но тот не стал.

– Вэйленд, ты знаешь номер…

– Да знаю, знаю, – нетерпеливо отозвался Коу Вэйленд, дергая крепкими зубами

кисею на запястье. – Я ловил, когда вы, ребятишки, еще в песочнице копались.

– Я хотел сказать, – холодно сообщил Марио, – что мы не успели потренировать

тройное. Думаешь, сможешь меня удержать?

Вэйленд упер руки в бока и смерил Марио с ног до головы наглым взглядом.

– А как же, большой парень, – сказал он с оскорбительной усмешкой, – не такой

уж ты и гигант.

Стелла хихикнула, Джонни пихнул ее локтем в ребра.

– Слушай, здоровяк… – начал Томми, но ему хватило намека на хмурый взгляд от

Марио, чтобы умолкнуть.

– Я тут подумал, – продолжал Марио, – и решил закончить двойным с пируэтом, если ты не против.

– Обо мне не беспокойся, – откликнулся Вэйленд. – Конечно, если ты считаешь, что не сможешь сделать тройное без своего… – он поколебался, – своего

дружка-великана…

Марио, кажется, собирался взорваться, но сдержался.

– Ты еще не знаешь наших сигналов, – сказал он. – Я обычно в последнюю минуту

подавал знак Анжело, сообщал, чем хочу закончить. Это зависит от многих

вещей… света, самочувствия и так далее. Мне не нравится решать наперед.

Сегодня я закончу двойным с пируэтом, а завтра поработаем над сигналами, ладно?

Коу Вэйленд пожал плечами.

– Как скажешь. Если хочешь крутить свое тройное, вперед и с песней.

– Я хочу сначала к тебе привыкнуть. Если ты не так меня поймаешь, то вывернешь

себе плечо. А если и мне вывернешь, то я тебе шею сломаю.

Вэйленд явно скучал.

– Хватит ломать комедию, красавчик. Ты делаешь трюки, я ловлю – вот и все. За

своими выкрутасами следи, а я уж о своем конце аппарата сам позабочусь.

Марио закусил губу и отвернулся. Накидка Анжело была коротка Вэйленду и

смотрелась на нем странно. Когда оркестр заиграл вступление, Марио взял