Трапеция

Томми подумал, что вполне принял бы высокого блондина по центру за Джонни –

только старше, выше и как-то серьезнее.

– А это вы, Люсия, да? – поинтересовался он.

– Почему ты не сделаешь себе такую прическу, Лисс? – спросила Стелла. – Была

бы точной копией матери.

Лисс дернула плечом.

– Именно поэтому.

Марио, наклонившись, сказал:

– Люсия – единственная в мире женщина, которая выглядела красиво в этих

мешковатых штуковинах, которые гимнастки носили поверх трико.

Джо громко засмеялся.

– Для нас они выглядели так же привлекательно, как эти облегающие костюмы-

купальники – сейчас для вас. Мы не были испорчены созерцанием акров

обнаженной кожи на каждом пляже.

– Кстати, о пляжах, – заметил Джонни. – Мы так туда и не попали. А я бы хотел

свозить Стеллу. Почему мы ни разу не выбрались на пляж?

Но Стелла полностью погрузилась в изучение фотографии.

– А кто вторая девушка? Жена Анжело?

– Господь с тобой! – воскликнул Анжело. – Мне тогда было двенадцать.

Люсия улыбнулась снимку, откуда смотрела молодая копия ее самой, маленькая, веселая и горделивая. Рядом стояла хрупкая шаловливая на вид девушка, держащая под руку Джо.

– О нет, это не Сантелли. Хотя одно время мы думали, что она выйдет за Джо.

– Упоминаете мое имя всуе? – спросил Джо.

– Просто интересно, что было бы, если бы ты женился на Клео.

– Все очень просто, – Джо снова зарылся в газету. – Мы остались бы без Клэя и

Барбары.

– У нее же никогда не было детей, да? – нахмурилась Люсия.

– Но кто она? – все не успокаивалась Стелла. – Я определенно где-то ее видела.

– Конечно, видела, – согласилась Люсия. – Талантливая маленькая девочка, присоединилась к нам в тот год, когда я вышла замуж. Она была одной из учениц

Барни Парриша, и я убедила ее учиться летать. Потом, когда мне пришлось

оставить номер, потому что Лисс была на подходе, – ее пальцы мельком

коснулись косы дочери, – Клео заняла мое место. А через пару лет вышла за

Джима Фортунати и ушла в их номер.

– Клео Фортунати… конечно, – с восхищением протянула Стелла. – Я и не знала, что она работала с Сантелли!

– Она этого не афиширует, – сухо сказала Люсия. – Но Фортунати нам не чужие.

Моя мама была Карла Фортунати. Джим и Лионель приходятся мне кузенами.

– Знаете, – сказала Лисс, хитро подмигнув, – в нашей среде до сих пор идет спор, кто был величайшей женщиной-гимнасткой: Лу или Клео…

– Ох, брось, – нетерпеливо перебила Люсия. – Что за вопрос!

Она нервно притопывала.

– В те времена, когда я работала на центральном манеже, женщины не делали

ничего особенного. Нам полагалось выглядеть красивыми и грациозными, а не

играть мышцами. В те дни двойное заднее сальто принесло мне больше славы, чем Марио его тройное. Все то же самое… Переверни страницу, Лисс, покажи

красивые картинки.

Девушка повиновалась, и Томми задержал дыхание. Магия цветной пленки

поймала женщину в полете: золотое трико, темные локоны – обтянутое зеленым

тело готово было кувыркнуться в сальто.

Люсия говорила отрывисто, но в глазах светилась улыбка.

– Одна из первых цветных фотографий, сделанных в движении. Выиграла

международный конкурс в 1936 году, попала на обложку «Лайф» и все такое.

Джим Фортунати в ловиторке, я и Джо в полете.

– О, как бы я хотела… Как бы я хотела на тебя тогда посмотреть, Люсия! –

выпалила Стелла.

Томми промолчал, но взглянул на Люсию – бесцеремонную, навсегда

прикованную к земле – другими глазами.

– По правде говоря, – тепло проговорил Джо, – не было никого… никого! – такого, как ты, Лулу. Возможно, Клео делает сложные трюки, но ей никогда не стать тем, кем была ты. Ты была воздушной балериной.

Люсия улыбнулась.

– И когда, по-твоему, я умудрилась завести четверых детей за пять лет…

Анжело указал на подпись к снимку.

– Полеты во сне. Этот парень знал, почему воздушные трапеции так нравятся

людям. Старая мечта о полетах. Каждый мечтает уметь летать, а трапеции

воплощают для них эту мечту. Вот почему в мире нет ничего прекраснее

красивого воздушного гимнаста. Мужчина ли, женщина – все они прекрасны.

– Смотрите-ка, кто речи выдает! – с неожиданным смехом воскликнула Лисс.

Анжело ухмыльнулся.

– Хочешь, покажу им твою фотографию со скобками на зубах, котенок?

Настроение пропало так же быстро, как и появилось.

Вскоре Люсия и Лисс ушли наверх – помогать Стелле собираться, Анжело

предложил ту же помощь Джонни, и возле огня остались лишь Томми, Марио и

Барбара. Марио пальцами щелкал грецкие орехи, бросая скорлупу в камин.

Барбара, растянувшись на животе и уложив шелковистую голову на руки, сонно

смотрела на пламя.

– Стелла такая красивая. Марио, как ты думаешь, они с Джонни поженятся?

– Откуда мне знать, милая? Да, наверное, почему бы и нет.

– Лисс когда-нибудь летала, как Стелла?

– Нет. Только не рассказывай ей, что я так говорил.

– Если бы Лу разрешила мне летать, – вздохнула Барбара. – Джонни говорил, мне

уже можно.

– В будущем году.

Барбара перекатилась и села, прислонившись к колену Марио. Томми, глядя на

них, вдруг ощутил одиночество, почти тоску.

Протянув девочке ядро ореха, Марио сказал:

– Так, дети, если хотите еще, щелкайте сами, а то у меня уже руки болят. Томми, иди сюда, посмотри на огонь. Каждую осень мы отправляемся на пляж собирать

дерево, вынесенное океаном. Из-за соли и получаются такие цвета.

– Я никогда не видел океан, – Томми придвинулся ближе, любуясь игрой желтых, ярко-зеленых и кобальтовых языков пламени, которые то вспыхивали, то