Трапеция

наступившая тишина – все тише, тише, тише, пока в зале не осталось иных звуков, кроме поскрипывания строп. Трапеция, взмывающая все выше, полет, переворот и

тяжелое падение. Вопль Люсии, оборвавшийся на середине – крик истинного

ужаса. Лицо Марио, выбирающегося из сетки – обозленное и задумчивое

попеременно.

Позже, когда они спускались, Томми шепнул:

– Сочувствую, что не вышло.

Но Марио улыбнулся.

– Ничего. Я уже понял, что сделал неправильно.

Позже семья столпилась вокруг них с объятиями и поздравлениями. Барбара

порывисто обхватила Томми за плечи и поцеловала. При воспоминании об

удивленном взгляде Люсии у него снова загорелись уши. А тогда он оттолкнул

Барбару, пробормотав: «Ну, завязывай с этими нежностями…»

У каждого нашлись добрые слова. Глаза Папаши Тони сияли, пусть все, что он

сказал, было: «Что ж, в этом году ты не посрамишь доброе имя Сантелли».

Анжело, стиснув Томми в медвежьих объятиях, сердечно проговорил: «Славная

работа, парень». Джо предположил, медленно и уверенно, что когда Томми

дорастет до своих локтей и коленок, то из него выйдет очень дельный артист.

Но важнее всего было крепкое быстрое объятие Марио украдкой – когда они

вылезали из трико в раздевалке. Он сказал только: «Хорошо, Везунчик, хорошо».

Но слова эти для Томми имели значение куда большее, чем все остальные, вместе взятые.

Однако вечером Марио опять отдалился – стал холодным, резким и взрослым.

Люсия устроила одну из своих впечатляющих праздничных трапез, а когда все

начали расходиться по спальням, нахмурилась:

– Будешь спать в швейной мастерской?

Марио кивнул.

– Ох, Мэтт, – заволновалась она. – Я уже убрала оттуда простыни! Ложись с

Томми или Клэем.

Марио колебался, и Томми быстро сказал:

– Я не против.

Лицо Марио снова сделалось чужим и холодным, снова он словно отдалился на

миллион миль.

– Слушай, нам три дня ютиться в трейлере на головах друг у друга. Я пока побуду

один, если не возражаешь. И к твоему сведению, Люсия, я умею застилать

постель. Считаешь, не научился за все эти годы? Где там твои простыни?

И он ушел, не оглядываясь.

Томми вспомнил вечер, когда они вернулись с пляжа: Марио тогда тоже

уклонился от возможности провести ночь в его комнате – и почувствовал себя

уязвленным. Опять Марио наскучила его компания.

«Может, я ему и нравлюсь, - подумал он. – Но я ведь просто ребенок. Он

относится ко мне так же, как к Клэю. Будто я обуза, которую ему навязали».

Они отправились в путь ранним утром – на машине Анжело с трейлером на

буксире. До маленького техасского городка, где зимовал Ламбет, было четыре

дня пути. Когда горная гряда к востоку от Лос-Анджелеса осталась позади, пейзаж стал плоским, жарким и однообразным. Мужчины вели по очереди – в

основном, Анжело и Папаша Тони. Марио был неплохим водителем, но занятие

основном, Анжело и Папаша Тони. Марио был неплохим водителем, но занятие

это быстро ему наскучивало, он становился беспокойным и все прибавлял газу, сильно превышая скорость. В конце концов Анжело, нагнувшись вперед, предупредил:

– Осторожно, Мэтт. Наши шины уже не те, что прежде, и Бог знает, когда удастся

разжиться новыми. Не забывай, что идет война.

Марио послушно сбавил скорость, но вскоре монотонность пейзажа снова взяла

свое, и снова стрелка спидометра поползла вправо. В итоге Анжело потерял

терпение и занял водительское место сам.

К концу третьего дня все они стали нервными и раздражительными. Марио снова

сидел за рулем.

– Может, пустим Томми порулить? – предложил он.

– Не с трейлером же, идиот! – рявкнул Анжело. – Если устал, давай мне. Хотя

мальчик явно справился бы не хуже тебя!

– Ой, прекрати. Мои права чисты, как воротничок священника. А ты сколько

штрафов заработал в прошлом году?

– Умеет он водить или не умеет, а прав у него нет, – поставил в их споре точку

Папаша Тони. – К тому же водить машину с трейлером гораздо тяжелее. Ему

понадобится время, чтобы привыкнуть, а мы торопимся.

Слово Папаши Тони по обыкновению стало решающим. В любом случае Томми и

сам не рвался за руль. Он чувствовал, как качает машину, и заметил, что даже

Анжело приходится нелегко на поворотах.

За ужином в кафе у них случился короткий, но довольно ожесточенный спор: остановиться на ночлег или ехать дальше. В испепеляющую жару они надели

самую легкую одежду, но все равно были мокрые и злые. Листая местную газету, Анжело обнаружил общественный бассейн, и, с час поплавав, все почувствовали

себя лучше. В раздевалке Анжело покладисто предложил:

– Я все равно весь день дремал, пока ты вел, Мэтт. И ночью будет гораздо

прохладнее. Если ехать в ночь, доберемся до места где-то к полудню. А если

останемся, придется искать, где припарковать трейлер, а потом терять время на

сборы… Я поведу. Ночью дорога свободная.

– Хорошая идея, – заметил Папаша Тони, на ощупь приглаживая седые волосы. –

Мальчики, вы как?

– Если Анжело хочет вести, на здоровье, – Марио подобрал мокрые плавки Томми

и завернул в полотенце вместе со своими. – А ты, Том? Не против сидеть всю

ночь?

– Главное, что не за рулем, – пожал плечами Томми. – А остальное мне все равно.

– Вот это я понимаю, – ухмыльнулся Анжело. – Мэтт, и почему ты не такой

сговорчивый?

– Ты просто задаешь не те вопросы, – откликнулся Марио, вытирая голову. –

Выглядишь свежо, Томми. Надо было и мне шорты прихватить.

Папаша Тони фыркнул, и Томми уставился в пол. В такую жару в шортах было

несомненно лучше, чем в штанах, но теперь он опасался, сойдет ли подобная