Трапеция

ты так заработался, что пугаешь меня до смерти.

Машина повернула на парковку.

– Вон там вроде бы неплохой магазин. Напомни, чтобы я купил соду. В

холодильнике страшно воняет, надо вымыть его как следует.

Запасшись продуктами, они отыскали закусочную, где заказали сэндвичи и

шоколадный коктейль. Покончив с едой, Анжело сказал:

– И все равно ты чересчур много работаешь. Не хочу, чтобы твой отец решил, что

мы тут тебя загоняли. Я вырастил Мэтта, Лисс, Джонни, но все равно забываю, что дети порой слишком увлекаются. На следующей неделе свожу тебя сдать на

права. Чтобы ты мог брать машину и возить подружек в кино.

– Каких еще подружек?

Анжело ухмыльнулся.

– А что, их разве мало? Маленькая Энн. Элен. Маленькая Энн как-то на днях

говорила… Знаешь, твоя замкнутость может сослужить тебе плохую службу.

Будто бы ты думаешь, что сделался слишком хорош для других ребят, потому что

выступаешь в ведущем номере. Не поощряй эти мысли, Том. Сколько вы с

Маленькой Энн знакомы?

– Не знаю… с самого детства, наверное. Мама рассказывала, что знала Марго

задолго до того, как они присоединились к Ламбету.

– А теперь она считает, что ты так задрал нос, что и говорить с ней не хочешь.

Том, я не пытаюсь вмешиваться в твою жизнь, но все же лучше тебе быть

поласковее с Маленькой Энн. Свози ее в кино как-нибудь в воскресенье.

– Ладно, я у нее спрошу.

– И как я раньше не подумал. Говорю же, ты ведешь себя настолько по-

взрослому… Мы все время забываем, что за тобой еще надо присматривать, –

Анжело оттолкнул пустой стакан. – Ну все, пора обратно.

– Масло для загара не забудь, – напомнил Томми.

Анжело рассмеялся.

– Да уж. Действительно нужно, чтобы хоть кто-то вел себя, как взрослый. Я бы

точно запамятовал.

Днем Марио поймал Томми между представлениями и поинтересовался:

– Что говорил Анжело?

– Да ничего особенного. Хотел удостовериться, что я не переутомляюсь. И

сказал, что мне надо как-нибудь взять Маленькую Энн в кино. Видно, в моем

возрасте так полагается. Ну, ходить на свидания.

– Чертовски отличная идея, – кивнул Марио. – И как я сам не додумался.

Его неподдельное одобрение возмутило Томми до глубины души.

– Не хочу я ни на какие свидания!

– А должен хотеть.

– Ты хорошо знаешь, почему я не хочу!

Марио свирепо обернулся к нему, и Томми отпрянул.

– Я не имел в виду…

– Заткнись. Я прекрасно понимаю, на что ты намекаешь!

– Ничерта ты не понимаешь…

– Не ори, – оборвал его Марио. – Люди смотрят. И следи за языком. Впрочем, можно и поорать, а то воркуем вокруг друг друга, как голубки! Хочешь

поссориться – просто ляпни еще что-нибудь в этом духе.

– В каком еще духе? Я всего лишь сказал…

– Я слышал, что ты сказал, ragazzo. И я знаю, что ты имел в виду. Еще раз

откроешь рот – мало не покажется!

– Ага, и тогда уж Анжело точно начнет рыскать вокруг. Если ты закатишь

истерику, стоит мне пригласить девочку на свидание.

Марио схватил его за запястье – затрещали кости.

– Повтори – и я тебе шею сверну.

– Когда мы поссорились в прошлый раз, ты чуть не сломал мне пальцы. А теперь

хочешь вывихнуть мне запястье? Чтобы я еще пару недель не выступал? – Томми

вывернулся и пнул Марио в голень. – Убери от меня руки!

Марио, явственно пытающийся сдержать гнев, разжал пальцы.

– Хорошо, я заслужил. Прости, зря я так. Мне все равно, сколько девчонок ты

поведешь на свидание. Если это утихомирит Анжело, я только за.

Но Томми почему-то разозлился только больше, но не на Марио. А на кого – сам

толком не знал: не то на Анжело, не то на себя.

– Зачем мне девочка? О чем я с ней буду разговаривать? Анжело считает, что я

должен вести Маленькую Энн в кино только потому, что мне положено ходить на

свидания.

Гнев Марио отвлекал от истинной проблемы. Его эмоциям – неважно, правильным или нет – суждено было навсегда остаться внутри. Анжело

исполнился бы дружеского сочувствия и надавал бы кучу советов, если бы у

Томми действительно были – как там эта неуклюжая фраза? – проблемы с

девочками. А вот настоящие чувства и заботы: расстройство по поводу приступов

отчаяния и вины у Марио, страдания из-за невозможности провести хоть минуту

наедине без необходимости врать – все эти горести не вызвали бы у Анжело

ничего, кроме ужаса и отвращения. Выход был лишь один: не дать никому узнать.

Никогда.

Он мог бы взять Маленькую Энн в кино, и люди бы одобрительно улыбались. Он

мог бы тискаться по углам с этой грязной Джейн Роза – Анжело бы хмурился, предупреждал о последствиях, но по-прежнему смотрел бы снисходительно. А

если бы Томми действительно угодил в переделку, с радостью пришел бы на

помощь. Он мог бы подцепить одну из полоумных девиц, преследующих

гимнастов после каждого представления, и всем было бы наплевать. Потому что

мальчишки есть мальчишки.

Черт подери, я мог бы ошиваться вокруг хоть со старой шлюхой, и никто бы и

глазом не моргнул. Всем все равно. До тех пор, пока это женщина.

А Марио, который взрастил в нем только хорошее, все, о чем Томми смутно думал, как о благородном, добром, бескорыстном и любящем… Один лишь намек на

происходящее между ними – и впереди лишь крах.

Марио вяло глянул на него.

– Это я тебя во все втянул. Я убить себя готов, когда понимаю, что все тебе

испортил. Клянусь, я только хотел, чтобы ты был счастлив. А вместо этого…

отнял у тебя детство…

С ноющим отчаянием Томми понял, что Марио опять погрузился в один из своих

приступов самобичевания, которые превращались в пытку для обоих. Натянутые

утренним разговором с Анжело нервы не выдержали: агония снова