Тропа Исполинов
Шрифт:
– Я и так... теряю силы. Я скоро... увижу... О`на!.. Тинчи, как хорошо, что ты здесь... Ты здесь?!.
Пиро беспокойно повел глазами. Тинч взял его за руку.
– Я здесь, Пиро.
– Нож!
– шепнул тот. Ему подали заветный дедовский кинжал в ножнах. Пиро изо всех сил прижал его к груди.
– Теперь... Я хочу, чтобы ты... на прощанье... спел мне ту свою песенку, помнишь? Про дом...
– Счастли-ивым днем, - прошептал Тинч.
– верну-усь я в дом,
В ворота молнией влечу,
И у порога соскочу,
Прими коня и песни
Вернулся,
Вернулся
Я домой...
"Великий День!" - всплыли в памяти слова молитвы.
И - в снежную круговерть жизней и смертей уходил и уходил друг...
И волны, в страдальческом звоне и грохоте ударились о скалы. И солнце, с плачем, переходящем в надрывный рёв, заметалось по небу: "не для того я в муках порождаю детей, чтобы им уходить до срока!"
– Пиро!!!
– Так всегда бывает, Тинчи. Уходят самые лучшие, с этим ничего не поделаешь.
– Таргрек! Но я не понимаю, почему это случилось именно с ним!
– Он умер как настоящий мужчина, - вмешался Гурук.
– Как настоящий элтэннец, в бою, вступившись за отца и мать. Я и себе не пожелаю лучшей смерти.
– Стреляют, - сказал Таргрек.
– Мы пойдем проведать, что случилось. Тинчес, ты остаёшься здесь. Не хватало нам и тебя потерять.
– Слушаюсь, - угрюмо отвечал Тинч.
– Постойте. Слышите?
Из-за города, с его южной стороны, всё отчетливее доносились звуки канонады.
– Это наши, - воскликнул Гурук.
– Ей-богу... Это наши!
3
В дом, который занимал генерал Ремас, ворвался запыхавшийся балахонщик.
– Господин генерал! Господин генерал!
– Сейчас, одеваюсь. Сам слышу... что стреляют. Прекрати орать как беременный осёл. Где это?
– Они захватили деревянный дом, что на площади!
– Что-о? Кто захватил?
– Не знаем, господин генерал! Нам не удаётся выбить их оттуда! Они простреливают всю площадь!
– А как же... нет, это невозможно, никак невозможно... Как же наша святая вера? Попробуйте... ну, хотя бы взорвать или поджечь этот чертов дом издалека... Они успели вывести этих... как их?..
– Не успели, господин генерал!
– Слава Отцу-Создателю! Он слышит наши молитвы!..
– Господин генерал!
– и ещё один вестовой, появившись в дверях, торопливо, не переводя дух, сообщил:
– Войска Даурадеса начали штурм, господин генерал...
– А почему вы не называете меня "великий Олим"?
– буркнул Ремас, не попадая пуговицами в петли.
– Или в мире что-то поменялось, и солнце и впрямь пошло по небу в другую сторону?
– Прости меня, о великий Олим!
– повалился на колени балахонщик. Второй вестовой снисходительно посмотрел на него сверху вниз. Он был келлангийцем.
– После дурацкой гибели генерала Хорбена... мир праху его, до вознесётся его пепел к небесам... исполнять его работу... Помогите надеть кирасу, вы, мерзавцы!
– Наросло сало на боках, - морщился он, с трудом натягивая тяжёлый кирасирский панцырь.
– Разрешите, господин генерал?
– и в комнате,
– О, я гляжу, вы уже на ногах! Весёленькое утро, не правда ли?
– Вы... распорядитесь там, насчет отражения атаки Даурадеса, ох!
– Всё уже сделано, господин генерал. Вы можете не спешить и спокойно приступить к командованию своим ополчением.
– А эти мерзавцы, что захватили дом на площади?
– И там всё сделано как надо.
– Что сделано? Что - как надо? Я вас спрашиваю, потому что именно вашим солдатам была поручена охрана дома! Вы...
– Прошу меня выслушать. Они захватили дом и полагают, что легко сумеют продержаться в нём до прихода своих...
– И они что, сумеют продержаться?
– Не спешите. Пускай они сидят в этой бывшей психушке хоть до конца света. Для них он наступит гораздо скорее, чем они полагают... Всё дело в том, что тагркосский карабин бьет на сравнительно близкое расстояние...
– Не читайте мне лекций. Вы что-нибудь придумали?
– А что тут думать? Одна из улиц, ведущих к площади, так называемая Лошадиная улица - некогда там помещались конюшни... Так вот. Она очень прямая, эта улица. И если у нас в запасе есть хотя бы одна небольшая пушечка, а там их у нас целых три... они достаточно дальнобойные... тогда мы, находясь в полной недосягаемости для их пуль, и прямо у них на виду - можем вполне спокойно дать... хотя бы один-два залпа. От дома и ваших заложников останется чёрная пыль, господин генерал!
– Тогда, инта каммарас, почему вы медлите?
– А куда нам спешить, господин генерал?
Глава 25 - Штурм Коугчара
Собери армию, что будет в тысячу раз превосходить армию противника. Вооружи солдат с ног до головы и дай боевые машины. Обучи их пользоваться всем этим с несравненным в мире искусством... Но помни: ничто не поможет тебе, если не будет силы духа в сердцах твоих воинов и силы духа в твоем собственном сердце.
Из поучений Корвина-Завоевателя
1
Чаттарские драгуны Гриоса, числом около пятиста сабель, занимали позицию в широкой низине, прикрытой пологим холмом. Ночь уходила, утро наплывало туманной моросью. Ночная буря сменилась странным тяжёлым затишьем. Чаттарцы удерживали переступающих с ноги на ногу, озябших в степи коней. Костров разводить не разрешалось. Иногда чья-нибудь полупустая фляга одиноко ходила по рядам нетерпеливо ожидавших сигнала всадников.
– Туманно как, дядя Гриос, - шепнул один из молодых.
Гриос холодно кивнул, не выпуская из зубов трубки. Северо-восточный ветер, набирающий силы утренний Бальмгрим дул им в лицо. Можно было не опасаться, что келлангийцы учуют запах табачного дыма.
– Как бы нам, в тумане, на кого-нибудь того... не напороться.
– На кого?
– буркнул Гриос. Перед ним как во сне маячили нелюбимая жена, двое младших ребят, как точно знал он - не его... И - Айхо, его душа, его птичка, его последняя в жизни надежда и утешение. Почему Даурадес напомнил об этом?