Тропа Исполинов
Шрифт:
– Ну... на противника, - недоумевающе объяснил драгун.
– Что... на противника?
– Ну, не напороться бы в тумане!
– На своих бы сдуру не нарваться... Великий Огм, бог Разума, да пребудет с нами...
– Скажи, дядя Гриос, как по-твоему, сегодня у нас... получится?
– Наша задача - первыми завязать бой. Отвлечь внимание. По возможности - первыми ворваться в город и освободить заложников. И всё.
– Что, забоялся, малец?
– ехидно спросили из рядов.
– Да нет... Просто... надоело это. А в Чат-Таре у меня мама.
–
– Вот что. Передайте по рядам. Отвоюем Тагр-Косс - возьмёмся и за Чат-Тар. Там, за стенами Коугчара, затаились те, кто расправлялся с нашими семьями, жёг наши дома, глумился над могилами наших родных и близких. Неужели в нас не закипит гнев к тем, кого презирают сами тагры? Наши друзья дали нам в руки оружие. О какой слабости или трусости может идти речь?
Молодой драгун примолк и лишь время от времени беззвучно шевелил губами, то ли разговаривая сам с собой, то ли вознося молитву.
– Мало ли!
– разоткровенничался другой голос.
– У меня в селении - жена. Скоро восемь месяцев, как брюхата. Хорошо б успеть... Скажи-ка, Гриос, это правда, что когда жена рожает, мужа из дома выставляют взашей? Почему?
– Потому что, - отвечал Гриос.
– Говорят, что в эти часы кроют бабы, самыми последними словами нас, дураков...
Варрачуке нервно вздрогнула и переступила ногами. Тихий, но отчетливо слышный даже в тумане, ясный сигнал трубы донесся из тагркосского лагеря.
– Пора, - сказал Гриос, - Хум!
– Хум-м-м!
– понеслось по встрепенувшимся рядам. Защелкали решётчатые забрала на шлемах.
– Ну... за дело!
– прошептал чаттарец, вдавливая шпоры в мягкие лошадиные бока.
– Хумммм!
Первая шеренга в сотню всадников выросла на гребне холма и почти беззвучно опустилась в долину.
– Хуммм! Хуммм! Хуммм!
Новые и новые ряды темносиних драгун с раската, под уклон, присоединялись к остальным.
– Хуммм!
В первых рядах зловеще, почти беззвучно набиравшей скорость чаттарской конницы развернулось по ветру трехполосное знамя. В середине его перебирал лапами огнегривый грифон.
– Хуммм!
С келлангийской стороны за их передвижением наблюдал в бинокль весь затянутый в ремни, молодцеватый лейтенант.
– Красиво идут! Думают, мы не заметим, - счастливым голосом сообщил он, бегло прикидывая в уме расстояние, скорость наступающей кавалерии и прицел.
– Приготовиться! Батарея!..
Стволы дальнобойных пушек одновременно и ровно приподнялись на положенное количество градусов.
– Огонь!
– Скорее!
– отчаянно крикнул Гриос за несколько мгновений до того, как снаряды, врезаясь в окаменелую землю, с огнём и рёвом взметнули в небо фонтаны камней, почвы, сухой травы и пыли. Но последние шеренги успели, и только два-три случайных снаряда разорвались среди них, расшвыривая в разные стороны людей и коней. Вслед за этим повреждённые шеренги вновь слились, сомкнулись, перестроились и боевое "Даннхарр!" прокатилось по фронту атакующей кавалерии.
–
Держать ряды, держать ряды!Следующий залп будет на опережение, на полпути до келлангийских батарей...
– Медленнее!
– подняв вверх правую руку, приказал он и шеренги замедлили ход. И тотчас же волна огня и пыли ударила в лицо, поднялась там, близко спереди, где рукой было подать до наспех сооруженных келлангийцами укреплений.
Третий залп будет как раз в середину строя. Двигаться вперед - кони переломают ноги в воронках от снарядов...
– Стой!
– скомандовал он и, раскидывая руки:
– В стороны! Быстро!
Медленно, медленно!
– как показалось ему в эту минуту, но на самом деле всё быстрее и быстрее, две группы всадников помчались в разные стороны. Одну из них возглавил он, другую знаменосец. Бешеным галопом, в немыслимом танце скачки замелькали ноги коней и, одновременно - быстрее и быстрее вращали колесики прицельных устройств келлангийские артиллеристы.
– Картечью... Огонь!
– приказал молодцеватый лейтенант.
Решетящий огненный шквал обрушился туда, где только что промчались чаттарские всадники, за ним ещё и ещё один...
И вдруг, из пыли, дыма и пламени с двух сторон на батарею, как с неба, обрушились конные драгуны, и их клинки поднялись и опустились, поднялись и опустились! поднялись и опустились!! в лучах проглянувшего солнца, и кровь и мозги артиллеристов зашипели на раскалённых стволах орудий...
– Даннхар! Даннхар!! Даннхарр!!!
– ревели из-под решётчатых забрал пять сотен глоток.
...И вкривь,
И вкось,
И в кровь,
И в кость...
Покончив с батареями, чаттарцы, рассыпавшись лавиной, понеслись к стенам города. Вылетевший из-за стен отряд непроспавшихся наездников был изрублен вчистую. Охрипший от крика, выпучивая налитые кровью глаза, Гриос, с несусветной чаттарской и тагркосской руганью перестраивал всадников строем в клин.
Раскидывая комья почвы, поднимая ветер, от которого пригибались кусты прошлогодней полыни, забрызганная грязью и кровью тяжёлая чаттарская кавалерия ворвалась на улицы Коугчара.
В это время на другом фланге кипела схватка.
2
Согласно донесениям разведки, основные силы келлангийцев должны были быть сосредоточены в центре, однако в эту ночь в неприятельском лагере тоже дремали не все, и догадались передвинуть часть своих полков. Гренадеры забросали гранатами первые колонны тагркоссцев и перешли в контратаку.
Прицельными залпами келлангийской артиллерии были уничтожены две тагркосские батареи, разрывом одного из снарядов смертельно ранило Теверса... Затем в чистом поле сошлись стена на стену, штык на штык, рубились лопатками и тесаками, и в какой-то миг Даурадесу, наблюдавшему за ходом боя, показалось, что его пехота дрогнула и вот-вот повернется вспять, побежит, и бесстрашная горстка чаттарцев, за передвижением которой он пытался следить в подзорную трубу, останется без поддержки.