В объятиях орка

Гордость за себя цвела во мне яркими бутонами, и я взглянула вниз. Море наполовину засохшей травы с яркими пятнами последних цветов было похоже на пестрый ковер.

— Как красиво! — Мальвани тоже любовалась видами.

— И почти не страшно, — призналась я.

— А ты боишься высоты?

Взглянув на подругу, я решила рассказать свою историю.

— Очень. В моем мире есть высокие дома. Я, когда была маленькой, жила в таком, и у меня был кот. Мурзик.

Я сглотнула комок в горле, вспоминая рыжего наглого обжору, который обожал гулять по краю балкона.

— Я его очень любила и часто играла с ним. Однажды он грелся на солнышке, лежа на балконе, а я сидела в старом кресле, которое отец все никак не мог выкинуть, и мама выставила на балкон, чтобы в доме не мешалось. Это было мое место для чтения. Я уже не помню, что именно читала тогда, но когда отвлеклась от истории, увидела, как Мурзик готовится к прыжку. На краю одной из палок, к которой привязали бельевую веревку, сидел голубь. Я кинулась к коту, но он уже прыгнул. Чудом мне удалось схватить его за заднюю лапу, но мои руки были такими мокрыми, а Мурзик так сильно вырывался, что я не удержала его.

Ладони вновь стали влажными, а сердце забилось где–то в горле. Передо мной опять был серый асфальт и рыжее пятно на нем.

— Он упал и умер, — закончила за меня подруга, видя, как мне тяжело.

«Это случайность. Я не виновата», — повторяла я вновь и вновь, пытаясь отогнать вечное: «А что, если бы»...

— Я видела, как он летит и падает. Это заняло несколько секунд, но они показались мне вечностью. Каждый раз, глядя вниз, я переживаю их. Переживала. Теперь лишь иногда.

Откровение за откровение. Мне хотелось поделиться с Мальвани чем–то равноценным. Об измене Юры не хотелось вспоминать. Нет, не потому, что воспоминания что–то бередили. Нет. Скорее, наоборот — это предательство я восприняла спокойно. Да, я была задета, что меня променяли на другую, что все произошло в нашей кровати, что из меня сделали дуру те, кому я доверяла, но все это не шло ни в какое сравнение с той болью, когда мое рыжее чудо покинуло меня. Мир будто померк, краски поутихли, вера в чудеса куда–то исчезла. Лишь здесь она стала возвращаться ко мне.

— Помнишь, я говорила, что хочу узнать, забьется ли мое сердце сильнее при виде Корса? — Голос подруги дрогнул на имени мужчины.

— Помню.

— Оно чуть не вылетело из груди. Даже когда он злился, кричал, ненавидел, сердце тягостно ныло, мечтая прикоснуться к нему, — призналась орчанка, тяжело вздохнув.

— Это любовь, — грустно заметила я, понимая, в какой ситуации оказалась подруга. Лучше бы ей понравился Леал. С ним легко, беспечно, весело, никакой драмы, надрыва в душе.

— Ты тоже так любишь Ирвиша?

Воздуха резко стало мало, как бывает, когда получаешь неожиданный удар под дых. Так же? Люблю ли? Его ли?

— Я думала, что знаю, какой он, а выходит, что все придумала сама: и заботу, и бережность, и любовь.

На глаза навернулись слезы. Я поспешила себя уговорить, что причина их появления ветер, смахивая одну из них, непрошеную предательницу, скользящую по щеке.

— Тебе нужно время, чтобы понять, где правда.

Я была не согласна с подругой. Мне нужно не время, а искренность и честность.

Ирвиш

Аудиенция у короля была назначена не в тронном зале, а в рабочем кабинете. Это заставляло нервничать. Почему Айленерон хочет встретиться без свидетелей? Данный вопрос не давал мне покоя все утро, и сейчас, за несколько минут до встречи, я думал об этом. Не отвлекали даже улыбки, которыми меня щедро одаривали знатные дамы, приседая в книксене. Сколько лет уже при дворе, а все никак не привыкну, что здесь все обращаются ко мне как к принцу. Даже приставку высокородного используют. Льерн Ирвиш аль Брог. Я невольно скривился. Принцем я себя никогда не ощущал, да и сейчас близкое родство с королем ничего не изменило.

Свернув в коридор, я заметил молодого эльфа, стоящего у дверей кабинета короля. Для охранника он был слишком щуплым и разодетым. Воины не надевали узкие бриджи и атласные рубашки с пышным воротом и рукавами. К тому же оружия при себе у парня не было. Может, он маг? Я пристально смотрел на него, ища доказательств своего предположения, но ничего заметить не успел — подошел к цели.

— Солнечного утра вам, льерн, — учтиво поприветствовал меня парень, открывая двери. — Сиятельный ждет вас, — напомнил он, склонив голову.

Отбросив в сторону мысли о странном охраннике короля, я вошел внутрь огромной библиотеки. Полки с книгами тянулись от самого пола до потолка, закрывая собой все стены. У огромного окна стоял большой письменный стол. Он был весь завален книгами и бумагами. В кресле сидел стройный эльф, который походил больше на разбойника, чем на короля. Одет в простую рубаху, корона лежала на одной из стопок книг, а сам эльф, улыбаясь, крутил в руках небольшой кинжал, держась за украшенную крупными камнями ручку.

— Солнечного утра, сиятельный.

— Долгих дней дождя, принц степей.

Король указал мне на кресло у стола.

— Не желаете вина?

— Хотел бы оставить ясность мыслей при себе.

— И то верно. Горные орки настроены решительно.

Значит, игра в открытую. Что же, я не против.

— Мне это известно. Как и то, что у них возникли трудности с варгантами. Их связь с наездниками непрочная и быстро рушится.

Вчера ночью я наведался в гости к обворожительной эльвийке. Мой подарок был принят с огромной радостью. Жаэль явно ждала меня. Вопросы о Гронгеме не стали для нее сюрпризом. Напротив, она призналась, что, как только услышала о нападении горных на нас, стала собирать новости. Знала, что я обязательно приду к ней.

— Однако это их не остановит. Мы оба это знаем.

Отложив в сторону кинжал, король скрестил пальцы.

— Война между нами станет большим горем для обоих народов.

— Эльфийский народ будет оплакивать все невинные жертвы.

Айленерон был серьезен в своих словах. Уверен, именно так и будет. Эльфы принесут дары богине смерти, прося за погибших. Красивый жест, не более.

— Мы бы хотели их избежать. При вашей поддержке...

Спокойствие схлынуло с лица короля. Он прервал меня на полуслове.

— Эльфы не встанут ни на одну сторону. Наши целители окажут помощь всем пострадавшим, мы готовы дать пристанище беглецам, если понадобится, но не более.

Что же, король не намерен втягивать свой народ в войну, значит, не поддержит и горных орков. Если так же поступят и гномы, то вновь противостояние будет лишь между племенами орков.

— Ужасы прошлой войны с горными еще не забыты. Мой народ не желает занять их земли, но свои отдавать не намерен.

Айленерон внимательно слушал меня. Я видел, что мои слова заставили его задуматься.