Vestnik

* * *

Квартира Дэна Байронса

– Однако им долго удавалось держать это в тайне. Как давно ты за ними идешь?

Тано неопределенно пожал плечами: – Чуть дольше обычного. И теперь я даже знаю, почему... Признаться, с тех пор, как я курирую «неправедников»-нулевок, это первый такой случай.

– С трудом представляю, как так получилось, что для ареста не-мага вам требуется моя помощь.

– Я ведь не прошу тебя грудью пули отбивать. Мне лишь нужны кое-какие бумаги. Оприходовать нулевку по-своему мы не имеем права, наши доказательства не примет ни один суд, а фабрикация запрещена по Кодексу. Согласись, хреновая ситуация и местами щекотливая. Поэтому я прошу тебя помочь.

Дэн привычным жестом почесал за ухом.

– Всё равно не понимаю. Кстати, мне всегда было интересно, когда мы наконец вылезем из подполья.

– Не раньше, чем магов станет вчетверо больше, чем сейчас. А это вряд ли случится в ближайшем будущем. И, по-хорошему, волновать тебя должно не «когда», а «как». Надеюсь, я до этого времени не доживу.

– Поверь мне, для большинства людей нет принципиальной разницы между пониманием магии и микробиологии. Однако существование микробиологов не ввергает мир в хаос.

– Мы стали частью фольклора, Байронс, – с нас так легко не слезут. В том числе твои микробиологи.

– Не по душе мне это слово «маг». С такой приставкой даже к девушке не подкатишь.

– Бедняжка. Хватит мне зубы заговаривать. Что ты решил?

Байронс потянул паузу, затем задумчиво поинтересовался:

– Значит, ты желаешь стравить Чесбери и Марго Брандт?

– В Астоуне творятся странные вещи. Да, я сказал «странные», не корчись – мы ведь маги, а не фокусники, чтобы вытаскивать Чесбери за уши из черного цилиндра. Я обязан заполучить признание Каталины Чесбери, и оно должно быть подлинным. Откуда оно возьмется – дело десятое, это мы сумеем объяснить.

Дэн скривился, Тано в ответ сделал изящный жест рукой:

– Мы вобьем между ними клин. Они сцепятся, потому что ни Элинор Уэйнфорд, ни Марго Брандт не захотят идти на скамью подсудимых. Каталина Чесбери постаралась выгородить собственное семейство – насколько я знаю, с ее подачи дело выглядит так, будто она долго и отчаянно искала убийцу Горов, а наткнулась на бандитский синдикат. Очень благородно с ее стороны. Но Брандт вряд ли согласится пойти на дно в одиночестве, и чем больше она расскажет о Чесбери, тем лучше для нас. Те, думаю, тоже в накладе не останутся... Признание – только начало, повод, но с его помощью мы сумеем раскрутить дело. Ведь Каталина, сама того не подозревая, оставила нам премного аппетитных деталей.

– А что требуется от меня?

Старик поднялся, его светлые глаза жизнерадостно блеснули:

– Выяснить, где это признание.

– Но... – Байронс запнулся. Лицо у него вытянулось, и Тано отвесил в его сторону витиеватый поклон.

– Что, Дэн, хочешь знать, почему мы не можем найти его сами? – Он широко улыбнулся. – Оно спрятано в Астоуне.

Байронс приподнял бровь.

Тано многозначительно поводил взглядом по потолку, затем снова осклабился: – Да, да, ты правильно понял. Мы не способны видеть замок изнутри и не можем определить, почему. Если бы не интерес к семейству Чесбери, о нем бы вообще никто не узнал. – Старик живо распрямился в привычный громоотвод. – У Астоуна нет активной энергетики, вообще никакой, и он не отзывается на поиск латентных источников, но мы выяснили несколько фактов. Первый – восемьсот лет назад в замке много экспериментировали с пространством. Один не в меру талантливый маг сумел добиться ослабления плотности Потока процентов этак на пятьдесят – видимо, надеялся прыгнуть подальше. Боюсь подумать, чем он закончил. Кое-кто из наших предположил, что нынешняя гиперуплотненность – обратная реакция на старые заклинания, но это только гипотеза. И нам она ничем не поможет.

Дэн помотал головой, стараясь найти более простое объяснение. Тано вежливо подождал, пока тот смирится с неудачей.

– Мы не просим тебя докапываться до местных тайн, Байронс. – Дэн хотел было возразить, но Тано нетерпеливо отмахнулся от него: – Слушай дальше. Нынешние господа Чесбери к этим интересным свойствам отношения не имеют. Вывод? Астоун генерирует защиту сам. Ты единственный человек, у которого есть шанс быстро прорваться внутрь и обнаружить документ. Иначе нам придется прочесывать замок камень за камнем – голыми руками, причем тайно, и, как ты понимаешь, поиск может растянуться на неопределенный срок. А нам надо спешить, поскольку ордер на Охоту за Элинор Уэйнфорд и компанией истекает в течение года, а когда откроется новая возможность – неизвестно.

– Есть вариант попроще. Можно подождать несколько дней, пока Чесбери съедут из Астоуна. Они наверняка заберут признание с собой.

– А где гарантии? Замок для них надежнее, чем любое другое место, и они всегда могут под благовидным предлогом заявиться в гости. Вряд ли Уэйнфорды воспользуются признанием по доброй воле, потому как повязаны с Брандт хвостами, и в итоге эта злосчастная бумаженция будет валяться в каком-нибудь тайнике, пока мы не разберем Астоун на сувениры.

Дэн поднялся с кресла: – Чудовищный план.

– Правильно, Байронс! Ратуй за исторические памятники родины!

* * *

Клиника св. Иоанна

29 октября, 10:01

– Ладно, мистер Райн, вы вольны, как птица. Вот ваши документы, поезжайте. Я даже пожелаю вам удачи.

Алекс успел перебраться в кресло-каталку и теперь сидел в нем, как истукан, безучастно глядя в окно. Слова доктора не произвели на него особого впечатления. Он протянул руку и взял бумаги. Просмотрел, спокойно кивнул, поблагодарил. Кранц тут же натянул на лицо пластилиновую улыбку, продолжая раздраженно переминаться с ноги на ногу. Более неразумного поведения он в жизни своей не видел. Так же полагала и Джулия, грустно смотревшая куда угодно, лишь бы мимо Алекса. Ее осунувшееся лицо казалось непроницаемым, но Райн угадывал ее чувства. Она всё еще мучилась от неопределенности.

– Джулия? – тихо позвал он, и она немедля склонилась к его лицу. Ее взгляд преобразился, она сжала его здоровую ладонь.

– Да?

– Всё хорошо.

Джулия кивнула. Потом, как во сне, попрощалась с доктором и взялась за ручки кресла. Часом раньше она заявила, что не позволит сделать это кому-то другому. Кранц даже не стал спорить. Открыл им дверь, и они покинули палату.

Когда впереди показался выход из отделения, навстречу вывернулся Трей Коллинз. Вскоре все трое застыли друг напротив друга – мужчины скупо поздоровались, Джулия безмолвно улыбнулась.

– Мистер Райн, у меня для вас новости.

– Неприятные?

Полицейский кивнул.

– Давайте же, пощадите мои нервы.

В его голосе прозвучал сарказм, и Трей тоскливо поморщился.

– Надеюсь, вы чувствуете себя лучше, чем выглядите. – Он мельком взглянул на Джулию, в его глазах читалось предупреждение. Девушка крепче вцепилась в ручки инвалидного кресла. – Не люблю сообщать такое... С нами связались из Мэриборо. Умер ваш отец – сердечный приступ.

Трей увидел, как побелело и без того призрачное лицо Джулии Грант, на ее глазах выступили слезы. Она положила ладони на плечи Райну. Тот в ответ не издал ни звука, только его взгляд стал непрозрачным, как матовое стекло.

Глава седьмая

(около четырех месяцев спустя)

Астоун

18 февраля, 1997 г.

Шум волн.

Джулия часами стояла на крепостной стене, закрыв глаза. Словно ей нужно было дождаться знака. Она всю жизнь прожила возле океана, но теперь ей казалось, что нет более странной музыки, чем эта. Лишь смена теней напоминала о конце дня.

Она погружалась в ветер и он заполнял пустоту. Каждое утро, стоило открыть глаза, ее первым встречало чувство, что вчерашний день прошел, ничего не оставив взамен – кроме зыбких очертаний лица, которое она так любила. Иногда сердце начинало оглушительно стучать, будто чужое; казалось, реальность угасла еще несколько снов назад. Какой сегодня день? Что она будет делать завтра? Зачем? Осталось ли что-то, ради чего стоило превратиться в тень этого человека? Он слонялся вокруг живой просьбой об одиночестве, а затем проходил мимо. Она с удивлением следила за своим телом, покорно существовавшим во власти его сиюминутных настроений – должно быть, в ней тоже что-то сломалось.