Война сердец

Клариса, взяв банку с розовым порошком, высыпала порошок к себе в ладонь и швырнула горсть в стену.

Тотчас стена раскололась, образовав небольшую дыру. Человек не смог бы в неё пролезть, но кошке это было под силу.

— Идите вперёд! — велела Клариса, с хлопком превращаясь в чёрную кошку. Белая кошка и трёхцветный кот ловко прыгнули в дыру. Клариса последовала их примеру.

В тишине ночи, что накрыла бархатом город, на улице появились три кошки: чёрная, белая и трёхцветная. Они спокойно шли по тротуару, не оглядываясь и не останавливаясь. На небе светила луна. Её диск, огромный, яркий, как золотой поднос, отражался в фонарях. Миновав аллею, кошки ушли в горизонт и растворились на его фоне, увлекаемые манящим светом луны.

Комментарий к Глава 2. Кровь и щупальца --------------------------------------

[1] Оцелот — хищное млекопитающее из семейства кошачьих. Распространён в Центральной и Южной Америке. Внешне напоминает длиннохвостую кошку или детёныша леопарда, хотя крупнее длиннохвостой кошки и меньше, чем леопард.

====== Глава 3. Дама с гиеной ======

Данте проспал двое суток, напоенный волшебным снадобьем, что приготовила Клариса. Одно сновидение сменяло другое и, свернувшись в клубок, юноша улыбался. Ему снились то Эстелла, то раскидистые деревья и бескрайние пампасы, по которым он скакал на Алмазе, а Янгус парила над ним, касаясь когтями его волос. Во сне мы видим свои мечты и страхи, неосознанные фантазии и нереализованные идеи. Порой сон уводит от реальности, порой является единственным утешением для человека среди тысяч его бед. Во сне Данте не осознавал, что ни Алмаза, ни Янгус нет с ним больше. Во сне он не знал ни провалов в памяти, ни отчаянья, ни страха, ни боли, ни злости.

Когда Данте встал, за окном сияло солнце. Сладко потянулся, сидя на кровати. Первое, что он увидел, — поднос с едой. Желудок тотчас потребовал, чтобы его накормили. Схватив поднос, Данте с аппетитом стал уминать поджаренный бекон, ароматные булочки с повидлом, сок из киви и манго и гроздья винограда. Сейчас Данте готов был проглотить живого быка.

Покончив с трапезой, юноша встал на ноги. Его качало и шатало, видимо, это были последствия длительного сна. Заглянув в зеркало, он ужаснулся: щеки ввалились, под глазами — синяки, волосы похожи на мочалку.

Обойдя весь номер (тот самый 412, что был их с Эстеллой любовным гнёздышком), Данте не обнаружил никого.

— Эсте! Эсте, ты где? — позвал он.

Данте заглянул в ванную; выйдя на балкон, залюбовался роскошными дубами на аллейке Лос Роблес; высунул нос в коридор, но Эстелла как в воду канула. Где Клариса Данте тоже не знал, да и ему эта женщина была до фонаря. Последний раз он её видел, когда та напоила его зельем, горьким и противным, похожим на отвар полыни. Снадобье усыпило Данте намертво, но это пошло на пользу — Данте обрёл внутреннее умиротворение и покой.

Одевшись, умывшись и причесав волосы, Данте спустился вниз. За полгода внутренний распорядок «Маски», её хозяина и постояльцев ни на йоту не изменился. Сеньор Нестор всё также сидел за столом, читая газеты, или играл сам с собой в домино. Увидев Данте, он заулыбался.

— Ну наконец-то я вижу вас в добром здравии, а то вы были странный, бледный, как покойник, когда пришли.

— Я просто устал. Мне надо было отдохнуть, — сердце Данте взыграло от радости. Он снова здесь и снова разговаривает с сеньором Нестором! Он жив и не сошёл с ума! Он свободен и может идти куда угодно!

— А где Эстелла, сеньор Нестор?

— Она ушла. Сказала, что ненадолго. По магазинам небось, — усмехнулся хозяин и, обслюнявив палец, перелистнул газетную страницу. — Женщины обожают делать покупки, их сластями не корми, дай поглазеть на витрины.

— А та, другая, где?

— Какая другая?

— Такая, с хвостом на голове. Клариса вроде.

— А, так она это, вчера уже уехала. С вещами. Странная дамочка, нелюдимая такая. Я ещё удивился, как это она умудрилась подружиться с вашей женой.

Данте кивнул, машинально взглянув на руку. Волшебный перстень, как и прежде, сиял на пальце. Клариса его не взяла, хотя могла бы снять его с Данте, пока тот спал. Значит, не наврала, охотилась не за перстнем, а за самим Данте.

Юноша вышел на улицу, испытывая восторг и вместе с ним грусть. Как же ему не хватает Янгус!

Встав посреди тротуара, Данте задрал голову. Солнце било ему в глаза. Данте прищурился, вглядываясь в небо — синее-синее, без единого облачка. От удовольствия по щекам его разлился румянец.

— Янгус... Где же ты, Янгус? — позвал он шёпотом.

Естественно, птица не откликнулась, хотя Данте и понадеялся, что произойдёт чудо и она прилетит на его зов.

Долго ещё Данте бродил по окрестностям, подставляя лицо тёплому ветру, разглядывая людей, экипажи, дома и палисадники. Горожане не узнавали в нём колдуна, «казнённого» на Пласа де Пьедрас полгода назад, но на душе Данте скребли кошки, словно он забыл сделать что-то важное.

Очнулся Данте от своих фантазий лишь когда стемнело. Заторопился обратно в «Маску». Наверное, Эстелла уже его потеряла и волнуется. Он загулялся, так соскучился по свободе, что не заметил, как время пролетело.

Но, по возвращении в гостиницу, Данте ждало новое потрясение.

— А супруги вашей ещё нет, — объявил сеньор Нестор. — Я думал, вы встретились и где-то вместе. Она ж ведь ненадолго уходила. Может, случилось чего?

— Как это её нет? — Данте просто обалдел — часы на стене в холле показывали 23:35.

Сердце у Данте колотилось от тревоги, едва не выскакивало, но Эстелла так и не явилась ни через час, ни через два. Данте слонялся по комнате, стоял на балконе, выходил на улицу и ждал девушку у дверей «Маски», но тщетно. Когда пробило три часа ночи, Данте, в отчаянии ломая руки, понял: с Эстеллой что-то случилось.

Замок, мрачный и каменный, с башенками и остроконечной крышей, расположился прямо по центру улицы Святого Фернандо, соседствуя с домом доктора Дельгадо и вычурным дворцом короля золотых слитков Хосе Луиса Парра Медина-старшего. Замок утопал в кустах диких роз и жасмина, а раскидистые вишни и грушевые деревья так лезли ветвями в окна, что в комнаты не проникал свет.

Дом был окружён глухим забором с торчащими по его верху железными штырями. На надписи, что висела у калитки, красовался гепард, выпускающий из ушей пламя — фамильный герб семейства Рейес Прието. Чёрный испанский бульдог сидел на цепи прямо у входной двери. Он грыз кость размером с человеческую ногу и исходил слюнями, забрызгивая ими траву вокруг.

По тропинке, что петляла в глубинах сада, шествовала дама. С виду ей было около тридцати лет. Красивое и надменное лицо с аристократичными чертами обрамляли тёмно-каштановые локоны. Дама была затянута в фиолетовое платье с корсетом так, что едва могла дышать. Прикрываясь прозрачным зонтиком, она вела на поводке полосатую гиену. Та шла, понурив голову и нюхая землю. Коричневатая шерсть на спине гиены стояла дыбом.

— Лота, не отставайте, будьте любезны, — велела хозяйка.

Гиена, глянув исподлобья на женщину, поковыляла за ней дальше. Кривые тонкие лапы, всклокоченная шерсть на позвоночнике и покатая спина животного создавали впечатление комическо-отталкивающее. И ещё более резким был контраст между уродливостью гиены и красотой её хозяйки.