Война сердец

— Я же говорил, что будет хорошо... — Данте откинул голову назад, опираясь руками о кровать, и каскад волос коснулся шёлковых простыней. — Эту ночь ты не забудешь никогда. Теперь ты от меня никуда не денешься.

Уткнувшись ему в ключицу, Эстелла плакала. Он водил длинными когтями по её спине, рисуя на ней узоры. Эстелла смеялась сквозь слёзы. Удивительную гамму чувств она испытывала: и счастье, и нежность, и облегчение от того, что страх её оказался напрасным, а слёзы текли и текли градом.

— Ну что ты? Что ты плачешь? — Эстелла уже слышала этот его тембр: низковатый, гипнотизирующий, голос настоящего мага. В тот день, когда Данте приходил к ней свататься.

— Нет, ничего. Это просто эмоции, — объяснила она. — Я так счастлива!

— Тебе понравилось?

— Очень. Только ты можешь подарить мне такие мгновения, любимый мой, — всхлипнула Эстелла, устраиваясь у Данте на груди, как на подушке.

Когда Данте проснулся, Эстелла лежала у него на животе, обхватив его руками за талию. Погладив девушку по спине, он приподнялся, но, ощутив резкое головокружение, без сил повалился обратно. Что-то странное произошло этой ночью. Никогда так не было, чтобы он не помнил момент их близости с Эстеллой. В ту секунду, как по венам девушки потекла магия, Данте провалился в яму. Но, если судить по улыбающемуся личику Эстеллы, всё прошло хорошо. Тогда почему, почему он ничего не помнит?

Эстелла зевнула, потягиваясь.

— Привет, — томно шепнула она ему в рот.

— Привет. С тобой всё хорошо? — спросил Данте.

— Да, — Эстелла покрыла мелкими поцелуйчиками его лицо. — Спасибо, мой дорогой, было чудесно. Я снова почувствовала себя нормальной женщиной, как будто вернулась на пять месяцев назад, в день нашей свадьбы, — Эстелла мечтательно вздохнула. — Как бы я хотела забыть всё, что мы пережили, начать всё сначала. Когда я была без тебя, я всё думала: ну зачем, зачем мы вернулись в город? Если бы остались в «Лас Бестиас», всё было бы иначе... Данте, почему ты молчишь? Тебе разве не понравилось со мной? Мне показалось, что тебе тоже было хорошо, — девушка любовно провела пальчиком по его животу.

— Мне было хорошо, — растеряно промямлил Данте. Он хотел сказать Эстелле, что не помнит ничего, но передумал. Она вся светится и больше не плачет, не боится. Для чего же он станет её огорчать?

— А вообще, знаешь, — продолжила Эстелла, — в этот раз мне показалось, что это было как-то... как-то ненормально.

— Ненормально? Почему?

— Ну... — Эстелла покраснела, — у меня были какие-то нездоровые ощущения.

— Тебе было больно?

— Нет, больно не было. Ну как тебе объяснить? В какой-то момент мне показалось, что я просто сейчас умру. Это было очень сильное чувство, во мне как вулкан взорвался. А ты меня покусал, между прочим. Ты укусил меня прямо в губы, ты никогда раньше так не делал. Сегодня ночью ты, кажется, превратился в вампира, — Эстелла, захихикав, поцеловала Данте в живот.

— Прости меня... Какая ты красивая, моя девочка, — Данте задумчиво перебирал пальцами её локоны.

— Ммм, обожаю, когда ты так меня называешь.

— Как?

— Своей девочкой.

— Я это учту.

— Ну, Данте, ты какой-то грустный. Что с тобой? Я тебе надоела?

— Конечно нет! Не выдумывай. Ты же знаешь, почему я грустный. Я хочу домой.

— В «Лас Бестиас»?

— Ну хотя бы и туда. Не могу больше находиться в четырёх стенах. Мне кажется, у меня что-то с головой. Наверное, это из-за того, что я сижу взаперти.

— Не говори так, мой милый. Всё с тобой хорошо. Самое главное, что мы вместе.

— Да, ты права. Только ты можешь вытащить меня из ада, только ты одна. Тебе правда было хорошо сегодня, ты меня не обманываешь?

— Клянусь! Это было восхитительно! Правда, у меня ум за разум зашёл, но это ничего, — блаженно прикрыв глаза, девушка провела пальчиком по его губам.

Эстелла хотела, чтобы это состояние беспредельного счастья длилось вечно. Неужели им придётся выйти из этой комнаты и расстаться? Снова видеться урывками, украдкой, будто они совершают преступление. От мысли об этом, у неё сжалось сердце.

— Эсте, как же я люблю тебя! — Данте находился где-то на границе между сном и явью. Хотя сила любви, которую он испытывал, и пугала его, походя всё больше и больше на одержимость. Мысли, чувства, весь его мир сосредоточились на Эстелле. Без неё он просто умрёт.

Но вдруг он ощутил боль висках и затылке, словно его ударили камнем. В глазах резко потемнело, и Данте отключился.

Эстелла, с наслаждением гладя любимого по груди, не сразу заметила, что с ним неладно.

— Милый, ты замёрз? — спросила она, ощутив, что он чуть ли не льдом покрылся. — Данте?

Он не шевелился, и острый приступ паники охватил Эстеллу. Она рывком подползла к юноше, стала трясти его за плечи.

— Данте! Данте!

Глаза его, ныне чёрные, как безлунная ночь, были широко распахнуты. Эстелла в ужасе закричала, несколько раз ударив его по щекам. Но юноша не реагировал. Рыдая, она повалилась к Данте на грудь.

— Тук-тук-тук, — сердце у него билось. Значит, он не умер.

Эстелла, уложив его голову к себе на ноги, перебирала волосы юноши, звала его по имени, но Данте не откликался. Так прошло минут десять. Эстелла жалобно скулила, обнимая Данте в попытках его согреть. И вдруг он громко вздохнул.

— Данте, Данте, милый, мой хороший, — захныкала Эстелла. — Данте, Данте, что с тобой?

— Ничего, — сказал он зловеще. Встряхнувшись, сел. — Всё отлично. Ну чего ты испугалась, красавица?

Эстелла прикрыла рот рукой.

— Боже мой, как ты меня напугал! Ты был весь каменный и холодный, как лёд. Я... я... чуть не умерла от страха, у меня чуть сердце не разорвалось. Что это такое было, Данте?

— Всего лишь небольшой побочный эффект, — Данте рассмеялся, вставая с постели.

— Побочный эффект? — похлопала ресницами Эстелла.

— Да, от того зелья, что ты наварила. Не пугайся, красавица. Это всё тлен, — он наклонился и властно поцеловал её в губы. — Ну, и что у нас тут за сонное болото? Ты хочешь завтракать, красавица? Или так и будем валяться в кровати?

— Да, давай завтракать. Умираю от голода!

Данте вёл себя необычно. Он окунулся в ванну, где плавали лепестки чёрной розы, и даже одеться без магии не соизволил. Взмахнув рукой, оказался в кружевной рубашке, бархатных штанах со шнурками и тёмно-синем плаще. По одному надел на руки кольца и браслеты, снятые вчера (их оказалось семь штук). Особенной красотой среди них выделялся серебряный перстень с изумрудом, что вертелся в своей оправе.

С ленцой в движениях, ему не свойственной, Данте водрузил на стол волшебный котелок. Тот наколдовал гору дымящейся фасоли с мясом и груду пирожков-эмпанадас с разной начинкой, а также кофе со сливками. Пока Эстелла совершала водные процедуры, Данте, расставив еду на столе, уселся в кресло и закурил длинную тонкую трубку.

— Кстати, ночью, это было чудесно, — заявил он, когда Эстелла вышла из ванной.

— Я тебе об этом целый час болтала, — усмехнулась она.

— Да? А, ну да... Я просто задумался.