Война сердец

Данте приподнял бровь.

— Но этого не было, — сказал он.

— То есть как не было? Я же видела! И Клариса видела.

— Но я этого не помню, — возразил Данте. — Последнее что я помню, как в меня выстрелили из арбалетов. И потом я очнулся здесь.

— О, боже, милый, это, наверное, действие зелья! Клариса говорила, что из-за него можно память потерять. А после того как ты оказался здесь, ты всё помнишь?

— Местами. Кое-что я помню отчётливо. Но иногда у меня бывают провалы. Во мне как будто что-то отключается.

— Я думаю, это зелье виновато. Но самое главное, что ты жив. Клариса сказала, что всё остальное исправимо. Нам надо встретиться с ней, и она тебе поможет.

Мало-помалу разговоры затихли и влюблённые уснули.

Наутро, однако, Эстелла увидела: с Данте что-то не то. Он ходил туда-сюда, будто сумасшедший, водя руками по стенам.

— Данте, а что ты делаешь? — изумилась Эстелла.

— Хочу найти выход, — откликнулся он. — Ты же как-то вошла сюда, значит, он есть.

— А мне и тут хорошо! — весело объявила Эстелла. — По крайней мере, здесь нас никто не ищет.

На завтрак волшебный котелок наколдовал целую гору овощей и фруктов, а также пирог с клюквой и клубничный сок. Но Данте был печален и ничего не ел.

— Данте, ну что с тобой? Расскажи мне, что тебя мучает? — Эстелла погладила его по щеке. — Мы же всегда доверяли друг другу.

— Нет, ничего. Просто я хочу выйти отсюда, — Данте смотрел куда-то мимо. — Мне нужен свежий воздух, трава, солнце, мои животные... Кстати, а где они, Эсте?

— Жемчужина в «Маске». Я там её так и оставила, когда встретила Кларису. Я ведь туда пришла, потому что собиралась ехать к Пии и Клему.

— Зачем?

— Не могла я больше оставаться с Маурисио. Я сбежала от него и подумала, что единственный выход — уехать в «Лас Бестиас». Но потом появилась Клариса, я узнала, что ты жив, и никуда не поехала.

— А Алмаз? А Янгус?

— Ты разве не помнишь, Данте? Ах, да, ты не помнишь... После того, как ты очнулся, ты забрал Алмаза и приехал на нём к подземелью, где лежал Тибурон. Ты оставил Алмаза снаружи, а сам спустился в этот склеп. А дальше я не знаю. Наверное, он убежал. А Янгус была с тобой. И когда ты упал сюда, Янгус упала с тобой.

— Но её здесь нет, — в глазах у Данте мелькнула тоска.— Я так по ней скучаю... Я не знаю, где Янгус, не знаю. Она с детства была со мной, в самые тяжёлые моменты. А теперь её нет. Я как будто потерял часть себя. Я хочу отсюда выбраться. Мне нужен воздух, мне нужна свобода. Я почти полгода взаперти, сначала в тюрьме, теперь тут. Это невыносимо. Я уже забыл как выглядит небо. Я хочу увидеть облака, хочу поваляться в траве. Я больше не могу, — Данте закрыл лицо руками. Эстелла притянула его к себе, и он уткнулся затылком ей в живот.

— Всё будет хорошо, мой родной. Если есть вход, то должен быть и выход. Мы что-нибудь придумаем. Тут столько всего волшебного, куча всяких книг. Может в них что-то есть?

— Ничего там нет, — буркнул Данте. — Я уже смотрел. Хорошо, что ты здесь, Эсте. Я не могу больше быть один.

— Ты не один, нас двое. Наша любовь сильнее всего. Она победила даже смерть, победит и всё остальное, — уговаривала Эстелла.

— Угу...

В попытке юношу развеселить, Эстелла предложила нарисовать его портрет. Данте, позируя, отвлёкся, шутил и смеялся, и даже пел детскую песенку про усатого таракана, что заблудился в цветочном горшке. Потом они ужинали, Данте кормил Эстеллу из ложечки и целовал в носик. На какой-то миг Эстелле показалось, что он такой же, как раньше. Но когда настало время укладываться спать, он впал в состояние нервного возбуждения. Ходил туда-сюда и смотрел в одну точку.

Эстелла не знала что делать, и единственное, что смогла придумать — отвлечь его своей любовью. Конечно, ей будет непросто вновь сблизиться с мужчиной, но ведь это её Данте. Самый родной для неё человек. Он научил её любить, научил её быть женщиной. Зря она боится.

Эстелла убеждала саму себя и, в конце концов, решилась. Её Данте, такой свободолюбивый, привыкший спать под открытым небом, уже много месяцев взаперти. Ему плохо, он мечется, как загнанный в клетку зверь. Она должна ему помочь.

— Данте, иди ко мне, — поманила Эстелла. — Идём спать.

— Я не хочу спать, — пробормотал он.

— Ну... мы не будем спать. Ну... ты понимаешь? Иди ко мне, я хочу сегодня быть с тобой.

Данте посмотрел на неё удивлённо.

— Эсте, ты же мне сказала, что тебе нужно время, что ты боишься. Эсте, если ты не готова, я тебя не тороплю, не надо себя ломать ради меня.

— Но я этого хочу, — сказала Эстелла твёрдо. — Я тут подумала: ведь мне же всегда было с тобой хорошо, а бояться можно годами и так себя и не пересилить. Я хочу снова быть твоей. Иди ко мне, Данте, приласкай меня, — она потянула его за запястья. Сев на кровать, Данте нежно провёл губами по её губам.

— Ты уверена, что этого хочешь, Эсте?

— Да, уверена. Ты ведь будешь ласковым со мной?

— Ну конечно. Я тебя люблю, Эсте. Люблю так сильно, что мне даже страшно, — и Данте зарылся лицом в копну её волос, вдыхая их аромат.

— И я люблю тебя. Это чувство такое огромное, как весь мир. Ты очень мне нужен, мой Данте.

Безмерное, невероятное счастье разлилось по телу Данте. Только ради того, чтобы услышать эти слова, он был готов пройти сначала весь тот ад, что пережил за последние месяцы. Руки Эстеллы потянулись к застёжкам, и её светло-розовое платье упало на пол.

Ещё миг, и влюблённые оказались на кровати, широкой и круглой, с ярко-зелёными простынями.

— Обожаю твою кожу, — шепнула Эстелла.

Данте целовал её, точно опаляя огнём. И время, и пространство — всё исчезло. Ничего и никого не было. Только юноша с чёрной гривой волос, завладевший всеми её мыслями и чувствами.

— Эсте, я люблю тебя, Эсте...

Если бы она сейчас умерла, сейчас, прямо сейчас, наверное, лучшей смерти и нельзя было бы себе пожелать.

— Эсте, Эсте, ты меня слышишь? Всё в порядке?

— Да...

Данте был ласков, как никогда, едва прикасался к девушке кончиками губ и пальцев. Видимо, боялся причинить боль. Но Эстелла забыла про страхи, испытывая фантастическое блаженство. А с самим Данте происходило нечто непонятное. Взор его заволокло туманом, из глубин которого раздавался голосок Эстеллы, обвившейся вокруг его тела, как змея. Эстелла едва не впала в кому от наслаждения, когда по венам её потекла магия. Она неистово вцепилась Данте в спину ногтями, расцарапав её. Данте рычал, как дикий кот, жадно целуя девушку. И Эстелла ощутила во рту солоноватый привкус — он прокусил ей губы. Как-то хищно расхохотался, проглотив капельку крови.