Война сердец

Дождик всё капал, и Данте промок до нитки. Наступила ночь. Огни в башенках третьего этажа погасли. Данте уже совсем продрог, рубашка прилипла к телу. Он выбрался из кустов, расправляя затекшие мышцы, и, подойдя к ограде, вгляделся в окна. Когда погас последний огонёк на чердаке, видимо, в комнате прислуги, он решился на отчаянную выходку. Посветил руками на забор. Подпрыгнув, схватился за штыри, что тянулись по его верхушке. Как лезвия ножа они воткнулись ему в ладони. Но чувство самосохранения было Данте неведомо, и он не отступил. Перемахнул через забор, разодрав руки и одежду. Спрыгнув на землю, услышал лай и едва не угодил в пасть к чёрному бульдогу, что без всякой привязи носился по саду.

Спас Данте всё тот же забор. Он прыгнул на него обратно и ухватился одной рукой за штырь, ощущая, как тот входит в кожу, разрезая ладонь. Было очень больно, но Эстелла ему дороже, дороже всего. И он направил вторую руку на собаку. Появилось волшебное лассо. Данте прицелился и метнул его в бульдога. В мгновение ока тот был связан сверкающей веревкой. Скуля, пёс валялся в траве, напоминая гусеницу, а Данте, перешагнув через него, ринулся к замку.

Несколько раз обогнул он дом, но наугад определить местонахождение Эстеллы было нереально. Данте уже хотел обследовать каждое окно, но тут его осенила идея. Обручальное кольцо! Ведь магическая связь колец никуда не делась. Однажды она уже помогла Эстелле найти его. Правда, при этом присутствовала Клариса, но попытка не пытка. Он ведь тоже маг!

Данте прижался к колечку губами и тихонько позвал: «Эсте... Эсте...». Оно блеснуло. «Я люблю тебя, моя родная. Где ты, отзовись?». Колечко засветилось ярче и вдруг в окне второго этажа вспыхнул синий огонёк. Сердце Данте заколотилось как сумасшедшее. Вот оно, её окно. К нему примыкал балкон, перила которого тоже были утыканы штырями с острыми наконечниками.

«Прямо не дом, а крепость какая-то», — с досадой подумал Данте. Он посветил руками в темноту, ища лестницу, верёвку или дерево. На углу дома рос огромный агакат [1], очень старый, с пышной кроной. Данте остановил на нём взгляд. Если влезть на дерево, до заветного балкона придётся ещё идти по карнизам, цепляясь за другие окна. Так он перебудит весь дом, да ещё и сорвётся в потёмках. Оставалась магия.

Глубоко вздохнув, чтобы унять сердцебиение, Данте наколдовал волшебное лассо. Бросил петлю, зацепив за перила. И полез. Израненные руки он и не подумал вылечить. Впрочем, Данте с малолетства был ловок как кошка и до балкона добрался мигом. Перемахнул через штыри. Щелчком растворил в воздухе лассо и робко поскрёбся в окно когтями.

Оставалась надежда, что он не ошибся, и что это действительно комната Эстеллы, а синий огонёк был сигналом кольца.

Грудь у Данте разрывалась от волнения, а, меж тем, Эстелла не реагировала. Но стучать в окно кулаком он не осмелился. А вдруг с ней в комнате ещё и этот подлый маркиз? Хотя, по рассказам всё той же Эстеллы, Данте знал: у аристократов принято, чтобы муж и жена спали в разных комнатах.

Наконец, в глубине спальни зажглась свеча. Дрожа, пламя подступило к балконной двери. Раздвинулась штора. Дверь отворилась, и Данте увидел Эстеллу. С распущенными волосами, в длинной ночной рубашке и со свечой в руках она напоминала покойницу.

Несколько минут они смотрели друг на друга молча. В свете луны лицо Данте казалось прозрачным. Одежда его была вся изодрана, на руках кровавые царапины. Эстелла не могла поверить своим глазам. Как он её нашёл? Как он ухитрился перелезть через забор? Самоубийца!

— Эсте... — выдохнул Данте одними губами.

Она кивком головы пригласила его войти. Он подчинился. Она захлопнула дверь и поставила свечу на туалетный столик. Данте приблизился. Взял её ручки в свои.

— С тобой всё хорошо, Эсте? Я места себе не находил...

Но Эстелла вырвалась.

— Не трогай меня!

— Почему? — удивился Данте.

— Не трогай и всё. Не трогай меня руками, мне неприятно.

Она отошла в угол, а Данте просто обалдел.

— Эсте... Эсте, что случилось? Это ведь я, Данте, твой Данте.

— Я знаю, — сказала она безэмоционально. — Не спрашивай ничего, просто не трогай меня руками и всё.

Как же так? Он неделю её искал, весь город объехал, целый день наблюдал за этим замком, а она...

Заметив, что Данте притих, Эстелла исподлобья поглядела на него. В свете свечи было сложно увидеть его лицо, но она засекла: с ладоней его капает кровь.

— Ты весь растерзан, — выговорила она шёпотом. — Что с тобой?

— Ничего, это ерунда. Просто я лез через забор и поранился.

Усадив Данте в мягкое кресло в венецианском стиле, Эстелла завернула ему мокрые, изорванные в лохмотья рукава, взяла одеколон и начала дезинфицировать раны.

— Не надо, Эсте. Я это всё вылечу сам, — проговорил он. — Лучше иди ко мне. Ты мне так нужна, я так волновался за тебя.

Но она молчала, сосредоточенно наматывая хлопковый бинт ему на ладони.

— Эсте, поговори со мной! — взмолился Данте. — Что происходит? Почему ты такая холодная?

— Я не холодная, — тихо промямлила она, закончив перевязку. — Просто ты свалился мне на голову в три часа ночи, весь израненный. Я спала, а ты меня разбудил.

— Но ведь я пришёл не просто так.

— Нет? — Эстелла поднялась с пола. — Зная тебя, я уже ничему не удивлюсь. Так зачем ты пришёл?

— За тобой.

— За мной?

— Да, я хочу тебя отсюда забрать. Пойдём со мной.

— Куда?

— Куда? Да какая разница? Куда угодно! Я думаю, нам надо убежать отсюда, в другой город, в другое королевство, на другой континент, в конце концов! Иначе нас так и будут преследовать, — затараторил Данте. — Давай, собирайся, моя милая, пойдём отсюда.

Эстелла отвернулась, разглядывая в полусумраке гобелен на стене.

— Кто тебе сказал, что я куда-то с тобой пойду? — она старалась придать голосу нейтральный оттенок, но волнение было сильнее, и он дрожал как струна.

— Как это кто мне сказал? — усмехнулся Данте. — Мне этом говорили твои глаза, твоя кожа, когда мы любили друг друга.

Эстелла вцепилась ногтями себе в запястье.

— Ты ошибаешься, — жёстко молвила она. — Я никуда с тобой не пойду, Данте. Ни сейчас, ни потом. Я останусь здесь.

Данте сощурил глаза.

— А-ха-ха! Как смешно! Эсте, ну прекрати, сейчас не время для шуток.

— Я не шучу. Я останусь здесь, в этом доме, со своим мужем.

— Но твой муж я!

— Тише, не кричи, весь дом разбудишь, — Эстелла говорила ровным, безразличным тоном, словно зачитывала биржевую сводку. — Услышь меня, Данте, и пойми: всё, что было между нами, осталось в прошлом. Я тебе сказала об этом, когда ушла с Маурисио. Наши дороги на этом этапе расходятся. Теперь каждый из нас пойдёт своим путём, станет жить своей жизнью, жизнью новой. Так вот, в моей новой жизни для тебя места нет.