Война сердец

Данте ещё немного постоял, глядя на окна, потом развернулся и, пиная ногами камушки, побрёл прочь. Ну почему? Почему все против их любви? Разве они с Эстеллой делают что-то плохое? Любить — не преступление. Они лишь хотят быть счастливыми. Они нашли друг друга ещё в детстве и не могут потерять. Неужели это так сложно понять? Ладно, пускай беснуются, он всё равно её найдёт. Найдёт сам, без чьей-либо помощи. Город не такой уж и большой, чтобы тут можно было затеряться с концами.

Данте возвратился в «Маску». Пообедав закопчённой на углях говядиной, оседлал Алмаза и снова поехал в город. Он объезжал квартал за кварталом, читая вывески с названием улиц и домов. Останавливался у богатых особняков, изучая надписи на них.

Так продолжалось несколько суток. Данте вставал ни свет, ни заря, седлал лошадь и ехал искать дом Маурисио Рейеса. Благо, фамилию он запомнил, и это упрощало поиски. Данте пытался расспросить прохожих, но, верно, его вид вызывал у них подозрения, и они опасались отвечать на его расспросы. Данте уже совсем было отчаялся, пока, наконец, на пятые сутки не попал на улицу Святого Фернандо, где внимание его привлёк мрачный замок с башенками и остроконечной крышей, с окнами, такими малюсенькими, что в них не попадал свет.

Данте спешился. Привязав Алмаза к дереву, подошёл калитке, на которой висела табличка с гербом в виде гепарда, выпускающего из ушей пламя. «Фамильный замок Рейес Прието. Построен в 1561 году», — прочёл Данте.

Второй фамилии Маурисио Данте не знал, но это был единственный богатый дом с фамилией Рейес, который ему встретился за пять дней поисков. Остановив низкорослого мужчину с лорнетом, Данте спросил у него, кто живёт в этом доме, но ничего внятного не добился. Незнакомец стал выпытывать: а с какой целью Данте интересуется хозяевами дома, и уж не грабитель ли он. А затем и вовсе замахнулся на него тростью, угрожая позвать жандармов. Данте пришлось отступить. Он укрылся за деревьями, рассматривая замок, но мало что увидел — дом был обнесён глухим забором с торчащими по его верху острыми штырями. Да ещё и раскидистые деревья сада закрывали стены так, что видно было только башенки третьего этажа.

Данте занял наблюдательный пост у большого грушевого дерева, окружённого акациями. Сев на землю, он облокотился затылком о ствол дерева и вперился глазами в калитку.

Эстелла свернулась калачиком на роскошной кровати с периной из лебяжьего пуха, кружевными наволочками и белоснежным балдахином. Кровать достойная королевы. Но Эстеллу это не впечатляло. Она не чувствовала себя ни живой, ни мёртвой, ибо за пять дней нахождения в замке, Маурисио окончательно довёл её до нервного истощения. Да, ей удалось спасти Данте, но вместе им не быть. Маурисио пообещал, что не тронет его больше, но в обмен за это потребовал расстаться с Данте навсегда. Эстелла плакала и кричала, не соглашаясь на такую жертву. Маркиз попытался её задобрить, купив диадему с бриллиантами. Эстелла швырнула подарок ему в лицо, и тогда он сменил тактику — ночью явился за супружеским долгом. Эстелла кусалась, орала и стукнула его вазой по голове. Маурисио потерял сознание, но на крики сбежались Матильде и вся прислуга. Рассвирепевшая Матильде привязала Эстеллу к кровати, а под дверь ей усадила леопарда — того, что едва не загрыз Данте. Оказалось, этот хищник — новая прихоть неугомонной сеньориты Рейес.

На следующую ночь Маурисио с повязкой на голове припёрся снова. Он не стал церемониться. Сорвав со связанной Эстеллы одежду, изнасиловал девушку. Эстелла кричала до хрипоты от дикой боли, коя была в разы сильнее той, что испытала она в первый их раз. Получив своё, Маурисио ушёл, а Эстелла всю ночь выла и скулила, как смертельно раненный зверёк. На следующую ночь Маурисио явился за новой порцией удовольствия, и всё повторилось. Он утверждал, что будет насиловать её до тех пор, пока она не пообещает любить его всегда. И мучение продолжилось и на третью, и на четвёртую ночи.

Эстелла даже плакать не могла, впав в шок от унижения и боли. Девушка чувствовала себя грязной, словно проститутка из борделя. Да она ничуть не лучше Лус! Эстелла ненавидела себя за это, и в результате, Маурисио добился того, что она и вовсе перестала сопротивляться. Терпела, кусая губы так, что по подбородку ручейком стекала кровь. Она уже не испытывала страха, только боль и тошноту от прикосновений Маурисио. Нежная кожа на запястьях и щиколотках вспухла и покраснела от сдавливающих их верёвок — Маурисио и не думал их развязывать, упиваясь её беспомощностью. И Эстелла поняла, что всё напрасно. Она должна уступить шантажу, ибо этот гад не отвяжется.

На пятый день, пока Эстелла лежала одна в своей шикарной постели, в голову её вихрем ворвалась мысль: она не выпила траву. Ни разу за все четыре ночи. И теперь Эстелла думала лишь о том, как отсюда вырваться и добежать до аптеки. А ещё лучше прыгнуть сразу в реку и тогда все проблемы мигом закончатся. Она не собирается рожать Маурисио детей, никогда и ни за что. Но даже если она каким-то чудом избежит этого и отделается от Маурисио, она навряд ли ещё пойдёт на близость с мужчиной. Даже с Данте. Этот урод Маурисио сделал всё, чтобы сломать ей жизнь. Из нежной, весёлой девочки она превратилась в перепуганного зверька, вздрагивающего от каждого шороха. Она больше никогда, никогда не станет нормальной женщиной. Так что смерть была бы лучшим выходом.

Открылась дверь. Маурисио вошёл, минуя леопарда. Водрузил на туалетный столик поднос с кучей тарелок, от которых шёл умопомрачительный запах.

— А я принёс вам обед, дорогая, — сообщил он радостно. — Время уже два часа дня, а вы всё нежитесь в кровати. Смотрите, сколько здесь вкусностей, — он указал на поднос. — О, наша кухарка готовит — пальчики оближешь! Да вы и сами наверняка уже это поняли, дорогая. Во всём вице-королевстве не найдётся еды вкуснее, чем в этом доме. Попробуйте, например, вот этих крабов в сырном соусе. Ммм... даже Матильде, которая вечно на диете, сегодня попросила добавки.

Но Эстелла не шевелилась. Она не в силах была подняться, чувствуя себя ужасно. Живот крутило, запястья и щиколотки ломило от верёвок, а голова раскалывалась, как грецкий орех под орехоколом. А в груди горела жгучая ненависть. Да как он вообще смеет с ней шутить и прикидываться галантным после того, как четыре ночи подряд её насиловал?

— Что-то не так? — вопросил Маурисио, словно не понимая, что с ней может быть не так.

Эстелла не ответила.

— Я с вами разговариваю! — вспылил Маурисио. — Вы обязаны мне отвечать, когда я вас о чём-то спрашиваю!

Тогда она выдавила сквозь зубы:

— Идите к чёрту, я больна.

— Больны? — недоверчиво хмыкнул Маурисио. — Чем же, интересно?

— Мне нужно лекарство, — проигнорировала Эстелла его вопрос.

— Что за лекарство?

— Из аптеки.

— Скажите мне название, и я куплю.

— Лучше пусть сходит Чола.

— Почему Чола?

Эстелла изобразила смущение, но по сути ей было наплевать на всё.

— Ну... она женщина. Это лекарство для женщин, — пояснила Эстелла.

— Хорошо, — голос Маурисио подобрел. — Я позову Чолу.

Эстелле терять было нечего. Она рассчитывала на неграмотность Чолы, которая и читать не умела, и на неосведомленность Маурисио в женских делах. Мужчины ничего в этом не понимают, главное, чтобы Матильде не разнюхала.

— Вижу, вы и вправду больны, — Маурисио, внимательно рассмотрев Эстеллу, заметил её мертвенно-бледное лицо и круги под глазами. — Наверное, вы перенервничали. Но ведь, как ваш супруг, я должен был вас наказать и научить как себя вести, дорогая. Если бы вы не отказывались исполнять супружеский долг, ничего бы этого не было. Так что вы сами виноваты. Но так уж и быть, я завершу наказание сейчас, при условии, что вы будете благоразумны.