Война сердец
Шрифт:
— Имейте ввиду, никаких глупостей. Я многое простил вам и закрыл глаза на такие вещи, за которые другой мужчина давно бы вас отправил на гильотину. Но отныне любая ваша провинность, даже самая мелкая, будет сурово караться. Имейте это ввиду. Мне надоело быть идиотом. А теперь собирайтесь, вы обязаны выглядеть великолепно, как и подобает маркизе Рейес. Через два часа мы уже должны быть в доме ваших родственников.
— Зачем нам туда идти? — сидя на кровати Эстелла приглаживала растрёпанные волосы.
— Как это зачем? — хмыкнул Маурисио. — Вы устроили цирк, опозорили меня перед вашей семейкой, выставив тираном. К тому же, ваш мерзкий дядя из столицы грозится расторгнуть наш брак в суде. Так вот. Сегодня вы объясните своему семейству, что всё это было недоразумением. Вы
Эстелла кое-как запихнула в себя завтрак, давясь им и безостановочно льющимися из глаз слезами. Итак, ей никто больше не поможет. Последний оплот надежды — дядя Ламберто — рассеивался как дым. Теперь она должна его убедить, чтобы он ничего не предпринимал против Маурисио, либо тот убьёт Данте не колеблясь.
Спустя два часа, Эстелла, одетая в платье из муара нежно-василькового цвета, с завышенной талией и длинным шлейфом, и в объёмной шляпе с вуалью, усыпанной колотыми топазами, прибыла к когда-то родному ей дому. Маурисио, в бархатном бордовом аби с золотой вышивкой, помог Эстелле выйти из экипажа, отворив дверцу. Со стороны эти двое выглядели счастливой супружеской четой, элегантной и красивой.
Оказалось, ни Арсиеро, ни Роксаны дома нет — они уехали в Буэнос-Айрес, чтобы Арсиеро, претендовавший на пост рехидора, мог заручиться поддержкой одного из советников вице-короля Педро Мело. Так что маркиза и маркизу Рейес встретил улыбающийся во весь рот Эстебан. Берта, которую хоть и отвлекли от окучивания кактусов, с большим удовольствием приветствовала внучку и Маурисио. А дядя Ламберто вышел из кабинета в неожиданном сопровождении — с ним были Сантана и Норберто.
В одиннадцать утра (как раз наступило время ланча) Либертад подала чай со сладостями: венскими вафлями, пончиками с повидлом, мармеладом и шоколадом. Все уселись в гостиной на зелёных канапе, расставленных квадратом. Эстелла с каменным выражением лица поведала родственникам, что они с Маурисио нашли, наконец, общий язык. И теперь в их доме мир и любовь, так что вопрос о разводе можно считать закрытым. Маурисио сдавил ей руку чуть выше локтя, сдавил так, что рука онемела, и отпустил лишь тогда, когда Эстелла попросила дядю Ламберто забыть эту историю. Тот выглядел озадаченно, но спорить не стал. Эстелле вообще показалось, что его волнует нечто иное, чем её разборки с Маурисио.
Зато Берта обрадовалась. Расцветая улыбкой, она, в знак своей безграничной симпатии, подарила Маурисио необычный кактус. Желтовато-зелёный, с белыми иголками, он имел форму пятиконечной звезды с крошечным розовым бутончиком посредине. Улыбаясь своей холодной улыбкой и не испытывая при этом ничего, кроме снисходительного равнодушия, Маурисио поцеловал её пухлую ручку и принял подарок.
В эту минуту Эстелле захотелось разорвать всех: и лицемерного Маурисио (его в первую очередь); и дядю Эстебана, бросающего весёлые взгляды на затылок Либертад, что приносила и уносила пустые чашки да блюдца; и дядю Ламберто, который витал в облаках; и бабушку, что души не чаяла в Маурисио. Знала бы она, каков он в реальности! Эстеллу не раздражала только Сантана. Как же давно они не виделись!
С момента их последней встречи Сантана заметно расцвела. В ярко-сиреневом платье в полоску, с волосами, кокетливо уложенными набекрень и с воткнутым в них украшением в виде мелких цветков, свисающих на ниточках, она выглядела совсем взрослой. На её фоне, флегматичной, уверенной в себе, Эстелла почувствовала себя раненным воробышком, несчастным и забитым, хоть и была разодета в муар и топазы. Ну и что, что у Санти платье проще и нет драгоценностей на волосах и руках, зато у неё глаза вон как блестят, и она смеётся во все тридцать два зуба, слушая шутки Берты и Эстебана, а сердце Эстеллы кровоточит и глаза колит от невыплаканных слёз. Когда-то они были лучшими
подругами. Никого у неё не было ближе Санти, если не считать Данте. И вроде бы они помирились и извинились друг перед другом, но между ними всё равно образовалась пропасть. Какая-то натянутость и пустота. Эстелла знала, что Сантана сейчас очень дружна с Соль. Наверное, у неё всё хорошо. Она не страдает ни от разлуки с любимым, ни от издевательств ненавистного мужа, ни от того, что потеряла подругу.Эстелла уставилась в свою фарфоровую чашку, сжав её обеими ладошками. Хорошо было бы просто умереть и не мучиться более. После того, что сделал с ней Маурисио, у неё нет сил жить дальше, бороться за что-то. Боль и гнетущее одиночество разрывают её, как и воспоминания о её недолгом счастье с Данте.
Пока все предавались болтовне и поеданию лакомств, Эстелла так и сидела с чашкой, обняв её двумя руками и разглядывая, как плавают в ней чаинки. Пока голос Сантаны не вывел её из оцепенения. Подняв ресницы, она сообразила, что обращаются к ней.
— Эстелла, дорогая, вы какая-то задумчивая, — Сантана впритык смотрела на бледное лицо подруги и её отрешённый вид. — У вас всё в порядке?
— Всё хорошо, — отговорилась Эстелла. — Но мне немного нездоровится. Наверное, я простудилась.
Маурисио, что сидел рядом с Эстеллой, услышав её ответ, улыбнулся себе под нос и переключил внимание на Эстебана. Но проницательную Сантану обмануть было непросто. Эстелла по её вопросительно-тревожному взгляду поняла: та ей не поверила.
— А как вы оказались сегодня здесь, дорогая? — спросила она Сантану.
— О, да мы с дядей пришли к сеньору Ламберто, — Сантана положила в рот кусочек шоколада. — Вы разве не в курсе, Эстелла, что у нас происходит? Тётя Амарилис пропала.
— Как это пропала? — наморщила носик Эстелла.
— А вот так, исчезла, испарилась, — пояснила Сантана. — Мы и пришли к вашему дяде узнать что-нибудь. Дело в том, что он был последним, кто с тётей разговаривал.
— Да, было дело, — отозвался Ламберто грустно. — Я хотел узнать у Амарилис про её подругу детства, Клаудию. Мне очень надо найти эту женщину, но Амарилис повела себя странно. Когда я её спросил про Клаудию, она разволновалась, сначала уверяла, что не понимает, о чём речь. Но в итоге она заявила, что Клаудия умерла. Я потребовал сказать, где её могила, и тогда Амарилис раскричалась. Я объяснил ей, зачем мне нужна её подруга, и она призналась, что обманула меня. Клаудия не умерла, а просто взяла с неё слово никому не рассказывать о её местонахождении. Амарилис пообещала мне дать адрес Клаудии. Ушла домой и после этого никто её больше не видел. Она как в воду канула. Не знаю, связано ли одно с другим или это совпадение.
— Впервые слышу, что у тёти была ещё одна подруга, кроме сеньоры Роксаны, — вставила Сантана. — Я никогда не видела никакой Клаудии в нашем доме. Но тётя исчезла, мы ищем её уже целую неделю. Всё это очень странно. Может быть, она пошла к той самой Клаудии? Но почему не предупредила нас, мы же волнуемся? — закончила Сантана недовольно.
Но сеньор Норберто не казался расстроенным. Он с энтузиазмом обсуждал с Эстебаном результаты последних лошадиных скачек и весело хохотал, подкручивая пальцами седые бакенбарды.
— В последнее время у нас ведь сплошные проблемы, — сокрушалась Берта, качая головой. — Хорошо, хоть вы примирились, — она поглядела на Эстеллу и Маурисио. — Одной заботой меньше. А то вот Арсиеро грозятся снять с должность алькальда, хоть он и рвётся в рехидоры, зачем не знай. Толку-то от него? Роксана, ясно дело, беснуется, боится потерять статус первой дамы, особенно теперича, как узнала, что нет у ней голубой кровушки, — Берта хихикнула. — А то всё попрекала да попрекала всех плебейством, нос задирала выше крыши, вот и съела. Так ей и надо. Поделом ведь. Правда, она, как оклемалась после комедии с уксусом, так ещё злее стала. Прям кидается на всех, только что не кусает зубами, а так собака собакой. Эти, — она указала на Эстебана и Либертад, которая ставила на столик новую порцию вафель, — жениться собрались. А Роксана против. Такую бучу тут подняла! Вот теперь тётка Сантаны исчезла не знам куда, и Мисолина тоже.