Вторая ступень

Отвыкшему крутить баранку было сложно и следить за дорогой и раздавать поручения, координируя попытки схватить сбежавших переселенцев. Хотя Пушкову было не привыкать к очередному обвалу сложностей, но везение у ретивого службиста было не бесконечным. Уже подъезжая к одному из секретных входов в НИИ, электромобиль застрял в гигантской пробке. Выскочив и осмотревшись, Валентин Иванович сообразил, что поиск путей подъезда займёт куда больше времени, чем пешая пробежка. И застегнув пиджак на все пуговицы, службист рванул бегом сквозь холод декабрьского утра.

***

В противоположном направлении, скрипя зубами от боли, прорывалась троица беглецов. Впереди бежала Майя. Девушка с улыбкой неслась по покрытому изморозью асфальту с легкостью ангела. Со стороны забег девушки с кровоточащей простреленной рукой и кошмарным шрамом через правый висок мог кому угодно показаться диким, но только не ей самой. Осознавая свою истинную природу, Майя не обращала внимания на ранения, холод и прочие неприятности. Проблемы, которые ещё вчера могли показаться айсбергами, сегодня не стоили даже секундного внимания. Ребятам приходилось куда сложнее. У Олега было прострелено горло, а в левом бедре зияла огромная рваная рана. И в отличии от Майи, молодого человека ранения беспокоили весьма серьёзно. Но к счастью лишь с моральной точки зрения. Искусственное тело имело функцию отключения болевых ощущений, но повреждения серьёзно ограничивали скорость перемещения. Особенно повреждения Леонида, получившего в корпус сразу несколько пуль. Ресурсы его биообразца были на исходе. Ясно понимая это, Майя изо всех сил рвалась за пределы зоны отключения пси-сети.

Резко затормозивший перед беглецами автомобиль заставил троицу остановиться. Выскочившие из машины полицейские совершенно растерялись от вида израненной молодёжи. Это замешательство и решило исход дела. Майя без труда уложила бравых стражей правопорядка, и помогла ребятам втиснуться на заднее сидение.

– Вот что, - девушка мастерски развернула электромобиль, - Наведаемся к ним в участок.

– Зачем?
– прохрипел Леонид.

– Ну, не будем же мы ломиться в квартиры. Сейчас все живут по одиночке, и у всех по одной точке выхода. А нам нужно нырнуть вместе. В полицейском участке это и провернём.

– Майя, - и Леонид забулькал кровью, - Я... я не дотяну.

– Дотянешь! Ты железный парень. Я знаю.

***

Оценив произошедшее в НИИ, Пушков искренне удивился, что его не хватил удар. Повидавший за годы службы всякого Валентин Иванович впервые ощутил затылком кошмарное ледяное дыхание. Нестыковки были одна несуразней другой. Что могла означать брошенная роботом фраза, заставившая маститого учёного бросить всё и лезть под пули? Почему объекты решились на идиотский побег, когда им в принципе ничего не могло угрожать? Каким образом девочка-подросток, пусть и обладающая искусственным телом, уложила опытных бойцов, напичканных боевыми имплантами? Часть сознания службиста пребывала ото всех неразрешимых вопросов в глубоком шоке, но вторая ни на йоту не утратила хватки, анализируя данные, сопоставляя факты и отдавая приказы. От Цапина толку не было вовсе. Стучащий зубами от страха директор НИИ был способен лишь заикаться и растерянно трясти башкой. Но слава богу, приказ об усилении отряда специалистов, копающихся в домене Зарубского, выполнил мгновенно. И в сторону дома старика отправилось сразу два переполненных электробуса.

Внезапно бегущий следом директор НИИ проблеял, что прибыл профессор Майер, а вместе с ним дополнительный дифрасканер. Пушков остановился как вкопанный, ненавидящим взглядом прожёг и без того дрожащего от страха директора и резко бросил:

– Майеру дайте посмотреть лог сканирования Олега.

– Как?
– Цапина аж перекосило от перспективы дать столь секретную вещь стороннему специалисту.

– Поздно уже играть в секретики. Но ничего ему не сообщайте. Пусть просто посмотрит. Может, что-то дельное скажет. Техники уже готовят его дифрасканер?

– Я не...
– Цапин от ужаса запнулся.

– Ты скоро совсем станешь “не”, - корча зверскую рожу, передразнил Пушков и тут же заорал, - Выполняй, сволочь!

Цапина как ветром сдуло.

Валентин Иванович немедленно связался с управлением полиции. На вызов по резервному радиоканалу откликнулись не сразу. Но вышедший на связь заместитель шефа столичной полиции бесцеремонно дал от ворот поворот:

– Пушков, нам пока не до поиска ваших детей! У нас тут захвачен участок!

От услышанного Валентин Иванович оторопел, хотя до проблем полиции ему не было никакого дела. Но что-то заставило службиста обратить внимание именно на это происшествие. Потратив на размышление всего несколько секунд, он распорядился немедленно установить максимально точно картину произошедшего. Несколько томительных минут ожидания увенчались успехом. На полицейский участок напали именно его подопечные. Словно кровавое цунами, они перебили зазевавшихся служак и вышли в пси-сеть со служебных терминалов.

– Так. Ну, хоть что-то уже. Заберите их тела и везите сюда, - погруженный в размышление о причинах столь странного побега Пушков не сразу спохватился: - И восстановите доступ в пси-сеть.

Валентин Иванович размашистым шагом направился в кабинет директора. Ему очень хотелось пообщаться с Цапиным тет-а-тет. Сам Цапин бежал за куратором вприпрыжку, но горел совершенно противоположным желанием. Но желанию куратора не суждено было исполниться тут же. Догнавший их Попов заикающимся голосом сообщил, что профессор Майер желает немедленно объясниться с директором.

– Ну, что же. Давайте выслушаем его вместе.

Цапин едва сдержал колоссальный вздох облегчения.

В приёмной их уже поджидал швейцарский гость. Его сверхбюджетное облачение столь сильно контрастировало со спесивым и раздражённым взглядом, что первая мысль куратора была об ограблении иностранного специалиста. Майер бросил надменный взгляд на Пушкова и демонстративно заговорил с Цапиным:

– Господин директор! Наше сотрудничество всегда было взаимовыгодным и успешным. Оно базировалось не только на незыблемых принципах финансового этикета, но в первую очередь на непререкаемом уважении научных школ.

Слушая выспренную тираду, Пушков автоматически отметил сколь четко работает синхропереводчик швейцарца. Так и не пришедший в себя Цапин, глупо хлопая глазами, пробормотал:

– Конечно, конечно, господин Майер. Но почему вы об этом заговорили?

– А потому, что ваша мистификация, или глупый розыгрыш - считайте как вам угодно, ясно показала истинное уважение к представляемому мной научному сообществу. Такое оскорбление я прощать не собираюсь. Более я не намерен ни минуты задерживаться в вашем заведении.

Цапин беспомощно покосился на озадаченного куратора и самым елейным тоном запричитал:

– Господин Майер, нижайше прошу вас простить нас, но поясните, о какой мистификации и о каком оскорблении идёт речь? Поверьте, ни в одной голове в нашем институте не мог созреть сколь-нибудь дерзновенный план относительно вашей...

Майер орлиным взором окинул Цапина, и удовлетворившись его унижающимся видом снизошёл до объяснения:

– Неужели вы думаете, что только в вашем институте занимаются проблемой возникновения цифровых сущностей?