Западня
Шрифт:
Я открыла глаза и сосредоточилась на иллюминаторе: за толстым стеклом качалась водная гладь, такая знакомая и привычная. Ну тут же почувствовала приступ тошноты и отвернулась. Я никогда не плавала в море на кораблях и что такое морская болезнь не представляла. Зато теперь ясно понимала: качка и движение волн вызывают у меня тошноту.
Но вопросы уже всплывали в голове, пробиваясь сквозь плотную вату дурмана.
Почему я на корабле? Сколько времени была без сознания? Для миниатюрного тела Лили доза дурманящего средства была слишком велика. Я вспомнила, как почти не могла двигаться во время церемонии.
Потрясенный
«Господи! Если ты есть на этом свете, за что ты так со мной поступаешь?» — мысленно взмолилась я, бросила взгляд в окно и отвернулась. Смотреть на качание волн было еще более невыносимо, чем пялиться в грязную стену.
Но выплеснув боль на небеса, я почувствовав себя немного лучше.
«Не сдавайся! Включи мозги! Ты же можешь!» — приказала я себе и встала.
Путаясь в длинных юбках свадебного платья, медленно пошла к двери. Шаги давались с трудом. Руки постоянно искали опору, но я старалась заставить тело двигаться самостоятельно. Силы мне еще пригодятся, а значит надо их вернуть.
— Эй, есть кто? Выпустите меня! — хотела закричать я, но из сведённого спазмом горла вырвался лишь тихий сип. Я откашлялась и попробовала еще раз. — Я хочу в туалет!
Крикнула и прислушалась, приложив ухо к двери. Но снаружи не доносилось ни звука. Тогда я огляделась, попыталась оторвать стул от пола, ничего не получилось. На столе увидела кувшин. Схватил его и со всего размаху бросила в дверь. Только когда меня окатило осколками и каплями воды, поняла, что осталось ещё и без питья.
И сразу смертельно захотелось пить.
Я облизала пересохшие губы, села на узкую кровать, привинченную к стене, и всхлипнула. Слезы так и накатывались на глаза. Я зло растерла веки и не заплакала. Не жалость к себе, а раздражение и злость сейчас переполняли мою душу. Хотелось крушить и ломать все вокруг.
'Как я, такая сообразительная и внимательная, попалась в эту ловушку? — в который раз всплывал в голове вопрос.
Ответа на него не было.
И тут мне показалось, что за дверью слышится шум. Я вскочила, напряглась. И точно! Сначала слабо и неясно, но я различила снаружи отдаленный гул голосов.
— Люди, я здесь! Выпустите меня!
Замок в двери щелкнул, и она распахнулась. Весь проем занял человек огромного роста. Он стоял, подсвеченный спереди лучами солнца. Я увидела сначала высокие сапоги, широкие штаны, чуть выше рубашку, подпоясанную широким ремнем. На нем висел в ножнах изогнутый кинжал.
— Очнулась, красотка? — грубо спросил он, шагнул в комнату.
Я наконец смогла рассмотреть его лицо. Вылепленное точно из глины неумелым мастером, оно казалось уродливым и неживым. Невольно захотелось спрятаться, а то и вовсе прыгнуть в воду и скрыться на глубине.
Но я высоко задрала подбородок.
— Где я? Куда вы меня везете?
— И что ты тут устроила? — укоризненно покачал головой здоровяк.
— Сколько вам заплатила моя тетка? Назовите сумму! Я дам вам больше, если повернете обратно в Клирос.
Но мужчина не обращал на меня никакого внимания. Он выглянул в коридор и крикнул:
—
Вирен, сюда!Тут же в проходе показался человечек невысокого росточка. Увидев разбитый кувшин, он крякнул и бросился убирать осколки.
— Разве так можно? — ворчал он себе под нос. — Пресной воды и так мало. Каждую каплю надо беречь.
Мне отчего-то стало неловко за свой поступок, но и сдаваться я не собиралась.
— Простите, — пробормотала под нос и гордо вскинула. — Мы можем с вами договориться?
— Слишком много вопросов, юная леди! — хохотнул капитан. — Я выполняю указ короля.
— Все верно. Церемония помолвки прошла, королевский сват уехал. Теперь можно меня отпустить. Все равно все невесты не добираются до Туманного острова.
— Значит знаешь об этом?
— А кто не знает? Весь Клирос в курсе происходящего в королевстве.
— Э, нет, милая леди. Я взялся выполнить работу, и я ее выполню. Дело чести!
— Вы за это ответите! — взвизгнула я в отчаянии.
— За что? За то, предан короне и Его Величеству? — он подошел ближе и навис надо мной грозной скалой.
Теперь стало ясно, что не так с лицом громилы. Оно все было испещрено глубокими шрамами и ямками, будто он когда-то переболел оспой. Конечно, я никогда не встречала таких больных, в моем мире оспа — давно уже исчезнувшая зараза, но, судя по описаниям в книгах, ее следы выглядели именно так.
— Тогда я сбегу!
— Пожалуйста. Показать дорогу? — насмешливо спросил капитан.
— Вот дура! И зачем такая нужна хозяину острова? — буркнул и Вирен.
Он уже собрал осколки кувшина и вытер воду. Я, глядя в глаза капитану, шагнула к двери. Меня никто не остановил. Тогда я выскочила в маленький коридор и бросилась бежать.
Сзади раздалось веселое улюлюканье.
Цепляясь за ступени, я вскарабкалась, как обезьяна, по узкой железной лестнице и выглянула наружу. На несколько матросов были на палубе. Один держал в руках швабру, двое других стояли возле матч. Они уставились на меня любопытными глазами.
Не обращая на них внимания, я кинулась к правому борту. Плавать умею, уж как-нибудь доберусь до берега. Остров недалеко, а пилюля, которую мне дала Милли, придаст сил. Хорошо, что я ее не проглотила раньше.
Схватилась руками за край, уже хотела перемахнуть через ограждение, как длинное платье запуталось между ног, и я свалилась прямо на палубу.
— Какая неуклюжая малышка! — захохотали матросы.
А вместе с ними закаркали вороны во множество глоток. Я задрала голову: прямо надо мной висело несколько клеток, заполненных птицами. Я на всякий случай отошла подальше и зло посмотрела на матросов.
— Ух! Гроза морей и океанов! — поддержал работников вышедший на палубу капитан. — Куда собралась, красавица? В пасть к акулам? Как раз парочка пасет свежее мясцо.
Я бросила взгляд на воду и взвизгнула. Возле корабля действительно плавали две акулы. Их гребные плавники то и дело мелькали среди волн.
И вообще, вокруг не было даже признаков земли. Куда ни кинешь взгляд, везде расстилалось бесконечное море.
— А где остров Туманов? — растерянно спросила я.
В голове замелькали разные мысли. А вдруг меня везут не к жениху, а на продажу? Или вообще тетка давно сплавила меня на невольничий рынок.