Западня

Свист ножа и треск веток были единственными звуками, сопровождавшими моё продвижение. Иногда я оглядывалась назад и убеждалась, что сломанные ветки никак не меняют облик леса. Он снова смыкался за моей спиной и обижено ворчал шелестом листьев.

Мало-помалу он оживал. Отовсюду стали доноситься крики животных и свист птиц, и подобно тому, как тишина до этого казалось предвестником зловещих событий, так и нынешняя какофония представлялась лишь короткой отсрочкой перед приговором судьбы.

Как бы то ни было, смертельная угроза, преследовавшая меня вот уже неделю, миновала на время.

Солнце нещадно палило. Через час я сняла плащ и обвязала им заплечный мешок. Но сразу набросились насекомые. Их невыносимое жужжание оглушало. Я отмахивалась, как могла, но уже к полудню у меня чесались все открытые части тела.

— Твою ж мать! — ворчала я, обмахиваясь шваброй и сломанной разлапистой веткой. — Что б вам пусто было!

А еще до дрожи в коленках пугали змеи. Они шуршали в зарослях под ногами, сворачивались в кольца на ветках над головой, прятались в листьях, так что невозможно было догадаться, пока они не высунут голову и не зашипят.

Всякий раз, увидев змеиную головку, я в взвизгивала и шарахалась в сторону. Адреналин мощно поступал в кровь, паника затуманивала мозги. Бежать было некуда.

Но и гады боялись меня и сразу уползали в траву. Это и успокаивало. Отдышавшись, уняв бешено бьющееся сердце, я шла дальше.

Когда солнце поднялось в зенит, я села в тени, чтобы перекусить. Но, прежде чем опуститься на землю, внимательно оглядела и дерево, к которому прислонилась, и место вокруг него. Костер не разводила. Доела остатки каши, закусила кусочком вяленого мяса, запила водой. И тут сделала неприятное открытие: в тыквенной бутылке жидкость плескалась на донышке.

Я так верила, что, ступив на землю, сразу встречу людей, что не позаботилась о хороших запасах пресной воды. А еще мне казалось, что в джунглях ее много, стоит только поискать. Но, увы, мои надежды не оправдались. За весь день я ни разу не встретила ни ручья, ни реки, ни лужи.

Вода взятая с корабля, вскоре закончилась. Я дышала тяжело, подъем давался мне с трудом. Ограниченность движения на судне, морская болезнь и отравление сделали мои мышцы слабыми.

Слизистая рта пересохла так, что больно было глотать. Я огляделась в надежде найти фрукты или ягоды, и увидела куст, усыпанный плодами, похожими на мелкие мандарины. Обрадованная, бросилась к нему, сорвала плод, поднесла ко рту, но застыла с поднятой рукой.

А вдруг плоды ядовитые? Чужая земля, чужая флора. И, хотя внешне все так было похоже на мой мир, отличия могут быть смертельными.

Я двинулась дальше. Еще хватило сил подняться на несколько десятков метров. Вершина уже виднелась сквозь деревья, блеск, который я видела раньше издалека, стал сильнее. Он звал и манил к себе, как стакан, наполненный кристально-чистой водой. Мне даже показалось, что я слышу шум водопада.

Я сделала еще несколько шагов и остановилась. Не дойду. Вот прямо сейчас свалюсь на землю и умру от жажды. Я села, потом легла, накинув на голову полу плаща, так насекомые хотя бы не лезли в глаза.

«Думай, Лили, думай! — приказала себе. — Может, вернуться на корабль?»

Но, представив, как я спускаюсь с горы, потом гребу в кадушке к судну, забираюсь на борт, я отбросила эту затею как невыполнимую. На каждом этапе меня ждали испытания и новые трудности.

И тут в голове вспыхнуло: воду можно добывать из древесины. У меня дома есть березы, мы пьем сок. Деревья здесь тоже наверняка накапливают влагу, вон какие зеленые. Я радостно вскочила, надрезала лозу лианы, обвивавшей толстый ствол, и увидела показавшиеся капли.

Сейчас об опасности уже не думала, меня даже трясло, когда попробовала первую каплю на вкус. Она была прозрачной, пахла деревом и немного горчила. Конечно, я понимала, что такой метод питья очень рискованный, и лучше подождать до ночной росы, но просто умирала от жажды, поэтому рискнула.

Пригоршня сока убрала сухость по рту и смочила горло. Мое тело наполнилось живительной силой. Я сделала несколько надрезов и подставила под струйки тыквенную бутылку, а потом бодро вскочила и пошла дальше.

Поднималась до вечера, но вершина холма так и не приблизилась. Может, я двигалась кругами, как машина едет по горному серпантину, но факт оставался фактом: до вершины было по-прежнему далеко.

Признаков людей тоже не встретила, зато услышала недалеко от себя топот множества ног. Мгновенно забралась на дерево и замерла, вглядываясь вдаль. Но удалось лишь разглядеть между растений спины каких-то животных с рогами. Они дружно неслись вниз с горы, словно за ними гнался враг.

Я немного посидела, обнимая ствол. Животные здесь все же есть, хищники тоже имеются. Перед лицом новой опасности чуть не расплакалась, но быстро пришла в себя. Я много раз могла умереть, но до сих пор жива. Значит боги все же заботятся обо мне.

— Русалка, русалка, — горячо зашептала я. — Ты спасла меня от шторма, не дай погибнуть на суше.

— Ка-р-р-р, — раздалось внезапно над головой.

— Каркуша!

Я вскинулась, помахала рукой, и ворона опустилась ко мне на запястье. Я вспомнила, как кормил ее капитан, и вытащила кусочек мяса.

Птица клевала его с ладони, я тихо радовалась, что у меня появился друг, пусть молчаливый, ненадежный, но друг.

Наевшись, ворона взмыла в воздух, но не пропала, как раньше. Она терпеливо кружилась надо мной, ждала, пока я слезу с дерева, а потом полетела вперед, постоянно возвращаясь. Казалось, что она подгоняет меня и куда-то направляет.

И я доверилась птице, пошла за ней. Она привела меня к какому-то темному входу, скрытому между высоких колючих кустов. Он был почти спрятан за ветками, я чуть не прошла мимо, но Каркуша не позволила, напомнив в о себе громким карканьем.

— Эх, жаль, что ты не умеешь разговаривать, — вздохнула, разглядывая колючки величиной с полмизинца. — И как прикажешь туда пробраться?

Уже темнело. Солнце стремительно скрывалось за горой, лишь веер лучей еще освещал небосвод. Резко похолодало.

Я напялила на себя плащ, накинула на голову капюшон, а лицо замотала москитной сеткой. Я тихо радовалась, что догадалась захватить ее с собой. Видно сквозь нее было плохо, зато насекомые не надоедали. Гнус был просто невыносим: он забирался и в уши, и в ноздри, от зуда я сходила с ума. Но чесаться боялась, вдруг занесу инфекцию.

— Кар! — ворона покосилась на меня круглым взглядом.

Она залетела внутрь входа, потом вернулась и села на ветку, будто приглашая меня в гости.

— Хочешь, чтобы я пошла туда?