Жена-22

– Пятнадцать.

– Расскажи мне о ней.

– Что именно?

– Что угодно. Первое, что придет в голову.

– Она носила большие золотые серьги-кольца. И пользовалась духами “Жан Нате”. В любое время года пила джин с тоником. Говорила, что благодаря этому всегда чувствует себя в отпуске.

– Еще? – требует Банни.

– Дай подумать. Ты хочешь, копнуть глу-у-убже, – вздыхаю я.

Банни усмехается.

– Что ж, я знаю, это глупо, но после ее смерти я несколько месяцев ждала, что она вернется. Думаю, это из-за того, что она ушла так внезапно: невозможно было осознать, что вот только что она была – и вдруг ее не стало. Ее любимым фильмом был “Звуки музыки”. Она даже была чем-то похожа на Джули Эндрюс. У нее была короткая стрижка и очень красивая длинная шея. Я все ждала, что вот она выйдет из-за дерева и споет мне, как Мария капитану фон Траппу. Как называлась эта песня?

– Которая? Когда она понимает, что любит его? – спрашивает Банни.

– И вот предо мною любовь моя, радостный миг пришел, за все невзгоды и печали сейчас нам так хорошо , – тихо пою я.

– У тебя хороший голос, Элис. Я не знала, что ты можешь петь.

Я киваю.

– А твой отец?

– Он был совершенно сломлен.

– Кто-нибудь вам помогал? Тети-дяди? Дедушки-бабушки?

– Сначала – да, но через несколько месяцев мы остались только вдвоем.

– Наверное, вы были очень близки, – замечает Банни.

– Очень. Мы и сейчас близки. Послушай, я знаю, что слишком активно участвую в их жизни. Что я могу быть чересчур властной и навязчивой. Но Зои и Питер во мне нуждаются. И они – все, что у меня есть.

– Это неправда, они – не все, что у тебя есть, – говорит Банни. – И ты должна потихоньку их отпускать. Я прошла через это с тремя детьми – поверь, я знаю, о чем говорю. По большому счету, ты должна предоставить им свободу. В конце концов они все равно станут такими, какими должны стать, а не какими ты их хотела бы видеть.

– Элис, ты готова? – на веранду выскакивает одетая для пробежки Кэролайн и нетерпеливо подпрыгивает.

– Вот тебе, кстати, и пример, – говорит Банни.

Кэролайн недовольно смотрит на часы.

– Элис, ты сказала – в два. Пошли.

– Твоя дочь – такой командир, – говорю я, поднимаясь.

– Элис, ты пробежала милю за девять минут!

– Шутишь? – задыхаюсь я.

– Нет. Смотри сама, – Кэролайн показывает мне секундомер.

– Черт, как это могло случиться?

Кэролайн радостно кивает:

– Я знала, что ты сможешь!

– Без тебя я бы не смогла. Ты превосходный тренер!

– О’кей, давай снизим темп, – говорит Кэролайн и переходит на шаг.

Я издаю восторженный крик.

– Неплохо, правда?

– Как думаешь, а за восемь получится?

– Не торопись.

Несколько минут мы идем молча.

– Как идут твои дела в “Ти-Пи”?

– Ох, Элис, лучше не бывает. И знаешь что? Они предложили мне полную ставку! Приступаю через две недели.

– Кэролайн! Это потрясающе!

– Все потихоньку налаживается. И я должна благодарить тебя, Элис. Не знаю, что бы я делала без твоей поддержки и ободрения. Вы с Уильямом меня приютили. И Питер, и Зои. Они чудесные ребята. Мне так хорошо в вашей семье.

– Кэролайн, с тобой очень хорошо. Нам это было только на руку. Ты такая милая.

Когда мы возвращаемся домой, я беру корзину с чистым бельем, которая несколько дней простояла посреди гостиной, и отношу ее наверх в комнату Питера. Я ставлю корзину на пол, зная, что теперь она пробудет здесь не меньше недели. Питер просил разрешить ему позже ложиться спать. Я сказала, что в тот день, когда он начнет без напоминаний принимать душ и раскладывать по местам чистую одежду, я подумаю над его просьбой.

– В тебе столько энергии, Элис. Может, мне тоже начать бегать, – говорит Банни, заглядывая в комнату.

– Все благодаря твоей дочери, – говорю я. – Кстати, поздравляю мать с ее благополучным трудоустройством в “Ти-Пи”. Прекрасная новость.

Банни прищуривается.

– Какая новость?

– Что Кэролайн предложили полную ставку.

– Что? Я только что устроила ей собеседование в Фейсбук. Нажала на все возможные рычаги. Она дала согласие работать в “Ти-Пи”?

– Насколько мне известно, да. Она страшно счастлива. – Банни вдруг заливается краской. – Что случилось? Она тебе не сказала? Черт, наверное, хотела сделать сюрприз! Она ни о чем таком мне не говорила. Вот я и решила, что ты в курсе.

Банни ожесточенно трясет головой:

– Девочка училась в Университете Тафтса, у нее магистерская степень по информатике! И она собирается все профукать, работая на какую-то некоммерческую контору!

– Банни, “Ти-Пи” – не просто контора. Ты знаешь, чем они занимаются? Микрофинансированием. Кажется, в прошлом году они предоставили кредитов на двести миллионов долларов…

– Да-да, я знаю, но на что она собирается жить?! Денег, которые платит “Ти-Пи”, с трудом хватит, чтобы свести концы с концами. Ты не понимаешь, Элис. Твои дети еще даже не думают о колледже. Но мой тебе совет. Времена гуманитарного образования прошли. Теперь никто не может себе позволить сделать своей профессией английский язык. И не будем даже заикаться об истории искусства или театре. Будущее – это математика, точные науки и технологии.

– А если детей не тянет к математике, точным наукам и технологиям?

– Очень плохо. Но все равно нужно заставить их этим заниматься.

– Банни! Ты не можешь так говорить всерьез! Именно ты, которая всю жизнь зарабатывала искусством!

– Пока вы тут не передрались, – говорит Кэролайн, появляясь в комнате. – Да, мама, это правда. Я буду работать в “Ти-Пи”. И я буду получать минимальную зарплату – это тоже правда. Ну и что? В таком положении половина страны. Собственно говоря, половина страны считала бы удачей получать такую зарплату или вообще найти работу. Мне еще повезло.

Банни отворачивается и садится на кровать.

– Банни? – говорю я.

Она безучастно смотрит на стену.

– Банни, ты плохо выглядишь. Принести тебе воды? – спрашиваю я.

– Ты живешь в выдуманном мире. Ты не сможешь прожить на минимальную зарплату, Кэролайн. Во всяком случае, не в Сан-Франциско, – говорит Банни.

– Нет, смогу. Я сниму с кем-нибудь квартиру. А по вечерам буду подрабатывать официанткой. Все будет хорошо.

– У тебя степень магистра по информатике Университета Тафтса.