Женщины
Шрифт:
той внутренней пружиной, что меня
выталкивала к свету, к центру жизни.
Но не пора ли – ибо все капризней
со мною муза, и моя мазня
о смерти ей постыла – обратиться
опять к любви. Конечно! Всякий раз,
как начинаю о любви рассказ,
я оживаю и, как говорится,
на свой конек сажусь, во рту слюну
глотаю, разгоняюсь – ну и ну! –
146
духовное опять невыразимо
в
Я падаю с конька, то бишь с коня,
а истина проскальзывает мимо…
И все-таки заманчивее нет,
чем истину за хвост поймать порою,
и заниматься этою игрою
приходится – ведь я пока поэт.
Хоть корчу из себя и бизнесмена
порой всерьез – выгрался постепенно.
IX. ДЕВЯТИКЛАССНИЦА
147
Итак, в конце седьмого класса я
в девятиклассницу влюбился. Очень сильно.
Так мне казалось. Солнышко обильно
светило уж в апреле – кисея
из солнечных лучей в окошках класса
вбирала пыль. Каштаны за окном
покрылись клейким тоненьким листом
ярко-зеленым; как из плексигласа
прозрачнейшего были небеса,
овсянок доносились голоса
148
в притихший класс, где по доске указкой
водила Нина Тихоновна. Я
глядел в окно на яркие края
небесной сферы, на оконной краской
закапанные стекла, между рам
сидела муха на стекле, вот тучно
сел голубь на карниз и начал звучно
расхаживать, когтями – трам-тарам –
стуча по жестяной доске карниза.
Треть класса не могла сего сюрприза
149
не разглядеть, и вот, открывши рот,
уставилась на голубя, который
урчал от удовольствия, но скоро,
себя взбодривши крыльями, в полет
отправился сизарь… Пришла записка
с передней парты: «Чьи носки висят
на люстре?» Любопытный поднял взгляд
на потолок я, никаких и близко
носков не обнаружил. Впереди
давилися от смеха. Я один
150
лишь кисло улыбался. Лена жестом
мне подсказала дальше передать
записку. И записка та гулять
пошла по классу, смех плодя не к месту
средь тех, кто сам попался. Каждый раз
круг заговорщиков все шире был, и вскоре
все прекратилось, кажется, на Боре,
поскольку уж смеялся целый класс,
и Нина Тихоновна забрала записку,
нас поругав за то, что мы и близко
151
не заняты учебой… Но звонок
раздался наконец. Все с облегченьем
вздохнули и уже с одушевленьем
подскакивали с мест.
Кончай урок!..И вот по рекреации навстречу
идет она, Оксана. Сладкий спазм
сжимает сердце, я в который раз
с Шевцовой Любой сходство в ней отмечу,
с той, что в кино плясала, а потом
со всеми комсомольцами гуртом
152
от рук фашистов умерла геройски…
Кудряшки белокурые до плеч,
веселая и сладостная речь,
держа подружку под руку, по-свойски,
она шла мимо. Девушкой уже
она была, и юная фигура
сквозь платье с черным фартуком с ажуром
на легоньких оборках, как драже
завернутое в фантик, вызывала
желанье у меня. И все же мало
153
одним желаньем обозначить то,
что я испытывал; я все сильней влюблялся.
Вначале большей частью любовался
я ею, но почувствовал потом
влюбленность и потребность ее видеть.
И, помню, как-то крался я за ней
после уроков до самих дверей
ее подъезда, а потом уж, сидя
в ее дворе на карусели, был
смущен тем, что так сильно я любил.
154
Но отвлекусь пока что от Оксаны.
Примерно в это время как-то раз
у Юрки дома нас сатириаз
нешуточный настигнул. В общем, рано
нам было видеть то, что мы нашли
у Юрки в шифоньере средь обрезков
кретона: фотографии, что резко
нас взбудоражили и по рукам пошли:
порнографические снимки, где видали
набор мужских и женских гениталий
155
в момент соитья мы впервые… Да!
И, помню, до того я возбудился,
что лезть на стенку был готов, крепился
как мог я, но все то, что увидал,
так сладострастье и воображенье
мои разгорячили, что готов
был вырваться из тягостных оков
незрелой подростковости, сомненья
отбросив прочь, и с первой же, кто даст,
упасть в кровать или на грубый наст.
156
Вперед чуть забегая, я отмечу,
невинность первым Юрка потерял.
Через полгода как-то он сказал,
что переспал с девчонкой недалече
от школы, возле тира, средь кустов
высоких бересклета. Я и верил
и нет ему. Теперь, когда я мерю
все опытом, пожалуй, что готов
поверить Юрке: резко изменился
его характер, так, что я дивился:
157
он стал циничным, грубым, потерял
я друга, одним словом. В чем же дело,
теперь мне ясно: видимо, хотел он