Детская проза

Переходя на рысь, мы ринулись в провал — к Трубной площади, застроенной, лотковой, звонкой и шумной. Затем долго подымались вдоль узкого, об одну аллею, пустынного Петровского бульвара; мимо больницы справа и тенистого, сыроватого Страстного бульвара слева мы вышли на Тверскую площадь — последний рубеж…

Смерть скрутила его в одночасье, как нередко бывает с такими вот крепкими, рассчитанными на целый век стариками. Меня привезли с дачи в день похорон, но к деду не пустили. Квартира была полна незнакомых людей. Они держали себя громко, развязно, по-хозяйски, бесцеремонно отстраняли меня и гнали прочь…

— А ну, попробуй-ка ты, — протянул он бич Саше, — у тебя должно получиться. Трудно сказать, почему подпасок решил, что у Саши получится, но у Саши действительно получилось: бич затейливой, извилистой змейкой взлетел кверху, короткий рывок вниз и громкий, как выстрел, щелк. Что делать — Саше все удается,…

— На каток не идешь, Казне? — спрашивает Юргис. Он так много командует во всех дворовых играх, что даже голос его стал чуть хрипловатым. — Разве не видишь — тает сегодня, — рассеянно ответил Казюкас, занятый своей работой. — А ты что тут делаешь? — Юргис подошел поближе. — Эй, зайка, не порть забора!…

Машутка заплакала. Сколько дорогой еды пропало! Да и гости-то: другой, может, только из-за киселя и пришел. Мать-то узнает — с ума сойдет. А тут, конечно, как раз мать и входит. — Батюшки-светы! Да что же это такое, а? Да как же это ты такое натворила, холера тебя возьми совсем! Вы, может, думаете,…

Цирк был круглый, деревянный, большой. Оттого, что на всей площади, кроме него, не было других построек, он казался важным. На стенах, около входа, висели афиши, а на афишах боролись полуголые люди со вздувшимися мускулами, стояли на задних ногах лошади, кувыркался рыжий человек в пестром капоте. Ворота…

Ксенька с Аришкой заходили во все магазины подряд, даже и аптеку и в похоронное бюро. Но больше всего им нравились галантерейные лавки. Здесь, если приказчик казался не очень злым, Аришка спрашивала: — Дяденька, а сколько стоит аршин розовой ленты? Ксенька дергала ее за рукав и шептала: — Пойдем!…

— Можно? — Входи, входи, Кузин. Кабинетик у нашего директора не ахти, маленько побольше телефонной будки. Полкабинета занимает стол. За этим столом и сидел директор, со лба лысый и в золотых очках. — Рослый парень, — сказал рыжий директору. — Спортсмен, — сказал директор. — И, кажется, энергичный, —…

— Значит, по-твоему, разбил стекло и помалкивай? Пусть на других подумают, так что ли? — А ты что, доносить собрался? — зло спросил Маннон. — Нет. Но надо же найти какой-то выход! — Да что ты так волнуешься? Поду-ума-аешь, окно в школе разбили! Ведь не в своем же доме! — Но ведь окно-то в нашей…

«А если ребенку в водичке приятно», — подумал Витя и перегнулся через перила. Так и есть! Репа забивал голы, а в воротах, между двумя кирпичами, стоял Колька Фитиль. — Репа! — крикнул Витя. Репа задрал голову. Даже с третьего этажа были видны веснушки на его круглом лице. — Долго дрыхнешь, —…

К слову, властью президент Вовочка пользовался как-то легко и весело. Он следил за порядком, но никому не делал серьезных замечаний. Тем, кто опаздывал на уроки, Вовочка говорил: «Ту-ту! Поезд отъезжает! Двери закрываются! Следующая станция — «Двойка за поведение». Тем, кто, несмотря на запрет директора,…

— Да чтоб ты пересохла, проклятая! Да чтоб в тебе вовеки единой рыбины не водилось! Да чтоб тебя черти выхлебали! — выговаривала она, лязгая зубами и отжимая юбчонку. О своей неудачной рыбалке Тайка решила никому не рассказывать. «Вот, позориться-то!» А на другой день с утра отправилась с мальчишками…

— Ну, Дуня, трогай! — Дуняшка пододвинула скамейку к самому краю, и сердце у нее забилось: ох, уж и страшно, ох, уж и ехать ли? Ванька подпрыгнул, влепился сзади, ледянка провалилась, как в пропасть, поддала раз, поддала два, как крылатый конь перелетела ухабы и понеслась по ровному скату. Дух ветерком…

— Не отставай! — шепнула мама. Она все-таки побаивалась, как бы человек этот не скрылся с вещами. Коля старался не отстать. Он был удручен тем, что не может донести вещи сам: у мамы так мало денег. 2 Они покинули вокзал и вышли в город — впереди человек с вещами, за ним Коля, за Колей мама.…

Вчера, перед уходом в караул, разговорился Никита с комиссаром и рассказал ему свои детские мечты об Урале и как неожиданно попал он сюда. Рассказал об отце-фронтовике, которого хотелось разыскать. Последнее письмо от него семья получила из Питера больше года тему назад. Комиссар говорил о себе, потом…

— Куда путь держите? — Во Львов. — Шляхтичи или холопы? — Шляхтич я, если это важно, — ответил старший. — А замок-то чей? — Его сиятельства графа Филиппа Челуховского. — Хозяин есть? — Он занят. Если шляхтич, то почему без сопровождающих? Странно…

И у меня стала складываться сказка про красавицу-царевну. О том, как ее заколдовала злая баба-яга и превратила в птичку-зимородка. Одежда на птичке так и осталась царская: из золотой парчи и голубого атласа. А печальна царевна-птица оттого, что баба-яга забросила в реку серебряный ключик, которым отмыкается…

Ну, вот и стал я её называть Джиной Лоллобриджидой. Всю зиму прожила она у меня в комнате, на улицу выходить боялась, только любила сидеть на окне, смотреть, как воробьи скачут. И много у меня с ней было в ту зиму приключений и забавных историй. Во-первых, она научилась будить меня рано утром. Вообще-то…

— А это правда, что в войну одну буханку хлеба на весь класс делили? Наверное, многие из ее первого класса не могли себе этого представить. Мы в первом классе не спрашивали у родителей: «Правда ли, что хлеб делят на всех?» — потому что его делили между нами, одну буханку, — всегда на третьей перемене.…

Там сидит заколка в форме бабочки. На настоящую не похожа – слишком оранжевая и пластмассовая. Это раньше Полинина заколка была, в первом классе, пока там крылышко не треснуло пополам. Полина хотела заколку выкинуть, а бабушка забрала ее себе и стала носить на своем пучке. У них волосы почти одинаковой…