Легкая проза

– Это похоже на розыгрыш, – произнесла я вслух и прислушалась к внутреннему голосу. Однако тот подсказывал что-то нехорошее. Меня аж замутило немного – может, из-за того, что я вчера не успела поужинать. А теперь, едва проснувшись, умираю от голода. У меня с утра всегда зверский аппетит, а уж если волнуюсь……

Вениамин прав – хочется увидеть, как и каким сын вырастет, как он станет мужчиной. Увидеть внука и убедиться, что тот в их породу, в Лавровых! Тогда и умирать не страшно – дело в надёжных руках останется. Да и работать интереснее, азарт выше, когда знаешь, что не только ради себя стараешься, а ради своего…

Однако псевдо-Ева посмотрела на него как на абсолютно чужого человека. Если бы это была на самом деле Соловьева, она обязательно его бы узнала, но он этого не почувствовал. Жутко похожа… И все-таки, скорее всего, не она. Или она? Когда отец уселся за стол и со вкусом вгрызся в документацию, просматривая…

Мы с Верой добрались до особняка Лёши Зеленова под ничего незначащий разговор и музыку, льющуюся из динамиков. – Надеюсь, Витька сегодня будет без своей швабры, – сказала подруга, припарковавшись у забора. Откинула козырёк, в который было встроено зеркало. Подкрасила губы и, оставшись удовлетворённой…

И всё лишнее вылетело у меня из головы. Теперь, через три дня, глядя в потолок палаты, я толком не понимаю – а был ли наш роскошный папа второй раз в кафе? Или я сама под наплывом гормонов обозналась? Весь мой организм тогда настроился на роды, а не встречи с самым идеальным партнером по спонтанной…

Спастись. И спасти своего сына любой ценой. Ведь Борзов опасный человек. В прошлый раз он не пощадил меня… Он способен на всё. Ноги подкашиваются от страха. Перед глазами пелена. Боюсь рухнуть здесь прямо на пол. Сильнее впечатываюсь в зеркало. – Ты выдала себя за другую, чтобы пробраться в мою…

И тогда тетка бегает вокруг с перепуганными глазами и все спрашивает: – Хочешь конфеток или печенья? А может, пирожных? Сейчас сбегаю в кулинарию, эклерчиков куплю… Или картошки?.. А лимонад? Хочешь, за «Буратино» сбегаю? В обычные дни ничего такого от нее не допросишься, зато в болезнь все Лизины…

В четырнадцати метрах, принадлежащих Алексеевым, тесно стояли печечка с чугунной плитой сверху, буфет с цветными стёклышками в дверцах, никелированная кровать с горкой подушек, маленький Валин диванчик, шифоньер, круглый стол и старинный сундук из материного приданого. У двери железный умывальник, под…

Я слушаю однокурсниц вполуха, стараюсь сдержать в груди гнев, внушаю себе: «Ты давно простила подруг. Простила». Но в сердце эти слова, увы, не находят отклика. Мой взгляд прикован к лестнице. – Ты кого-то ждешь? – спрашивает Аня. – Нет, что ты! – смотрю на нее. – У меня, кроме вас, в этом городе…

– Выкладывай, – скалится. – Моя политическая карьера обломалась. Все старания коту под хвост. А еще и тебя терпеть беременную, с больной девкой – это конкретный перебор. Уволь. – Скотина! – мотаю головой. Неужели все это был фарс? Весь наш брак хорошо отрепетированный спектакль? – Амеба! Научилась…

– Я одолжила их, – надувает она губы, сейчас тут сырость разведет своими слезами. – С зарплаты верну им всё в тройном размере. Возмещу за моральный ущерб. Только прошу, не сдавайте им меня. Я сейчас уйду, правда. Вы больше никогда меня не увидите. Как ни в чем не бывало киваю ей на дверь и басовито…

Да это и не стена вовсе. Это мужик! Здоровенный, как шкаф, со стальными мышцами… потому я и спутала его со стеной. Мужик оказался высоким, со здоровенными ручищами, что схватили меня за плечи и не отпускают. Ой, мамочки-иии. Пискнув от неожиданности, я дёрнулась, стараясь вырваться из его стальных…

Людей в нем с утра, как селедок в бочке. – Верочка, как там у вас дела? – Все хорошо. Как раз иду на работу. – Как там Мишенька? Ты хорошо кормишь нашего внука? – Мам, у них в садике отличное питание. – Что там может быть отличного, – фыркает она, – с домашним не сравнить. Мы с отцом собрали…

А я в это время лихорадочно перебирал в голове всех своих знакомых. Нет, Анжела не подойдет. Женишься на такой, она меня до нитки оберет и еще и последние трусы отсудит. Хотя в остальном – девушка очень даже ничего, особенно… Ладно, сейчас не об этом. Наташа тоже вроде хороша, но храпит так, что мне…

Я отрицательно покачала головой. – Просто не понимаю, зачем я вам. Я теперь никто. Да и раньше не была центром вселенной. Я говорила совершенно искренне. Перед ним – влиятельным мужиком, упакованным с ног до головы – сидела пациентка клиники для душевнобольных. В спортивных штанах, вытянутых на коленях,…

О романе «Книга внутренней грамматики» (1991) и о его герое, десятилетнем Ахароне Кляйнфельде, мальчике, задумывающемся над сложным, не всегда понятным, с его точки зрения, лживым миром взрослых, Гроссман пишет: «Грамматика – это в смысле быть предельно точным с самим собой. Ахарон не делает самому себе…

– Это же конец географии, – с мрачным удовлетворением сообщил Чернов, третий берсерк из их автобанды. – Не надо так драматизировать, Вадим Николаевич! – Гальяно ласково погладил карту. – Это Хивус, практически оплот цивилизации! Вы, вообще, слыхали про Хивус? – В общих чертах, – уклончиво ответил…

И вот сейчас, когда этот ублюдок свалил на работу, я не выдержала и рассказала маме свою тайну. Михаил приходил ко мне этой ночью. Да – да, прямо вот так! Он слез с кровати матери и залез на мою придавив своим телом к матрасу. Я спросонья не сразу сообразила, что происходит, а когда через одеяло…

– Потому что не был уверен. Но когда я оказался здесь, Трёхликий ясно указал мне на то, что я собираюсь совершить самую большую ошибку в своей жизни. – Это всё лирика, – вступил в разговор ещё кто-то, кого я не видела из-за алтаря. – А самая большая ошибка в вашей жизни – отменить свадьбу с племянницей…

– И Сонька, значит, – к горлу Лены подкатил комок, – мог бы сначала развестись хоть, прежде, чем к дочке лезть со своей актрисулей. Уже вечером в соцсетях ее знакомых появились фото счастливых Вадима и Элизы с закрытого кинопоказа модного авторского кино. Девушка, выглядевшая ослепительно в открытом…