Атрак

Опустился вечер, светило уже начало садиться за горизонт. Золина торжественно заявила, что доела свои последние припасы, и теперь умрёт от голода. Ваурд предложил ей поохотиться на драконов, однако она не согласилась, ведь ей совсем не хотелось убивать этих животных. Он спросил, далеко ли им до столицы. Она отвечала, что недалеко, а потому постарается дотерпеть. Они прибавили шагу, однако ж вскоре состоялась ещё одна встреча. Из высокой травы на Дракалеса налетели два человека, как словно появились они из ниоткуда. Ударившись о могучего ваурда, они упали на спины, с изумлением таращась на высокого незнакомца. «Чур тебя, бесина ты окаянная! Прочь! Сгинь!» Второй же совсем обомлел и даже пошевелиться не смел, как словно Дракалес видит лишь движущиеся объекты и к ним питает интерес. Но выскочившая из-за могучей спины девушка усмирила их обоих: «Не бойтесь! Он вам не сделает зла!» И слова эти, словно заклинание, стёрли с сердец человечьих страх. Люди поднялись и стали оглядывать могучего тарелона, задавая обычные для такой встречи вопросы. Бог войны же отвечал им: «Дракалес — имя мне. И здесь я для того, чтобы пройти путь познания себя» Ваурд уже знал, что людям его голос неприятен, а потому взял за правило не выказывать своего могущества в слове своём и обращался к ним тихо. Но на этот раз голос его стал даже преткновением, ведь эти двое почувствовали себя уверенно, а были это люди гнусные. Но кто может увидеть зло, хранимое в сердце? Дракалес ещё недостаточно умудрён в человекознании, Золина не способна читать намерения сердца. Заговорили тогда они так: «Никак пришелец с других планет ты, да? Впервые видишь людей и всё такое, да?» Дракалес отвечал им: «Именно так. Не в этих землях я был сотворён. И человек в диковину мне. Однако ж познаётся он легко» И стали беседы вести эти двое меж собой, чтобы пришелец и спутница его не слышали их. Золина и в самом деле не знала, о чём шепчутся эти двое. Дракалес же слышал всё весьма отчётливо. «Нас двое, а он один, — сказал первый, — Баба не в счёт — по башке ей разок дадим, и она готова. А этого громилу как-нибудь повяжем вдвоём-то» Второй ему отвечал: «Ты вспомни, как мы ударились-то в него. Как скала, непоколебим остался. Хоть бы отшагнул назад» — «Да мы тогда были не готовы. А теперь-то мы во всеоружии. Повяжем, привезём вирану. Он нам золотца-то отсчитает полные кошельки» — «Ну ладно» — «Короче, я бабой этой займусь, а ты пока верзилу этого отвлеки» — «А почему я верзилу, а ты бабу?» — «Да потому что мой план! Ладно, хватит спорить. Давай начинать» Только они обернулись, чтобы начать свои гнусные дела, как повстречались с кулаком Дракалеса. Одним ударом ваурд, почитай что, убил двоих лиходеев. Золина же стала расспрашивать, зачем воитель это сделал, ведь не знала она до того мига о планах двоих злоумышленников. А ваурд поведал ей причину своего решения. Она согласилась с ним и добавила: «Надо было убить их за такие мысли вообще» Дракалес отвечал: «Это не сложно и довершить» — «Ладно уж, пусть живут. Надеюсь, теперь будут думать, прежде чем замышлять глупости» Оставив страдающих людей позади, путники двинулись дальше.

Ночь прошла, настало утро, которое успело смениться днём, и только тогда они преодолели драконье поле. Указывая на вырастающие невдалеке возвышенности, дева сказала, что прямиком за ними располагается Каанхор, к которому они движутся, а потому они оба взяли курс именно туда. На протяжении всего пути Золина говорила о многом. Однако ни разу не заикнулась о том, что ей хочется есть. И ваурд стал внимательно наблюдал за ней и видел, что её тело не страдает от голода. И он в очередной раз подумал, что она вовсе не человек. Но всё же не стал разговаривать с ней об этом.

Под вечер они оказались на возвышенности, с которой открывался прекрасный вид на стольный город. Теперь же Дракалес увидел то, что он назвал бы самым настоящим городом: каменные стены, превышающие рост человека в несколько раз; огроменные врата с каменными створами; сторожевые башни со стражниками. Вот то, о чём говорил Лиер, вот истинный оплот, истинная крепость. Золина, уподобившись Дракалесу, поравнялась с ним и стала озирать столицу, говоря: «Да, давненько я тут не была. Всё так изменилось» Ваурд высказал положительные отклики по поводу Каанхора, и они двинулись к вратам, где их поджидали трое.

Опустилась ночь, однако множество людей тянулось к главным вратам, рядом с которыми стояли трое высоких незнакомцев. Уар, Татик и Лиер облачились в балахоны тёмных цветов, натянув на головы свои капюшоны, но они всё равно сильно бросались в глаза: тёмно-зелёный Уар, тёмно-красный Татик, тёмно-синий Лиер. Дракалес приветствовал своих учителей ударом правого кулака в нагрудник своего доспеха. Таким же образом его приветствовали и ратарды. Уар протянул Дракалесу чёрный балахон, и ваурд стал облачаться. Золина стояла чуть позади, немного робея приближаться к его учителям, испытывая пред ними благоговейный страх, что был привит ей Дракалесом. Она чувствовала себя лишней. Хотелось либо влиться в совет воителей, либо убежать прочь. Но эти желания она подавила, подумав, что приближение к ратардам человека может быть расценено как неуважение, потому что воители Атрака не питают дружелюбия к людям, а бегство выкажет то, что она слаба. В суждениях этих проглядывается влияние Дракалеса. Невольно дева перенимала поучения и мировоззрение ваурда. Ей даже чудилось, что три ратарда поглядывают на неё, но не с презрением, хотя так оно и было — Уар, Татик и Лиер взглянули в тот миг на деву, стоящую позади ученика своего, с уважением, потому что видели, какая борьба шла в душе её и что окончилась она победой. И она ощущала это своей незримой силой, но сочла то за паранойю.

Дракалес начал: «Путь мой не был долог, но изобиловал препятствиями и множеством интересного и неописуемого. Я познал частицу себя и почти что весь мир и его обитателей. Ни разу мои оружия не были призваны, хотя многое тому потворствовало. И думаю, я преодолел это испытание. А теперь явился я к стольному городу и стою пред вами» Лиер отвечал ему: «Ты велик, томелон Дракалес» Но будущий томелон его перебил: «Не называй меня томелон, потому что к тому я лишь стремлюсь» — «Да будет так, Дракалес. Верно ты подметил, что путь твой успешен, ведь так оно и есть. Незримо созерцали мы за твоим шагами и нашли их безупречными. Ты обучился быть учтивым со своими союзниками и грозным со своим врагом. Ты был спасителем и авантюристом, ты выглядел враждебно, хотя нёс с собой лишь мирные намерения. Голос твой теперь не сотрясает земную твердь и не внушает трепет в сердца человечьи. Это великие достижения. И даже та человеческая дева, что стоит за спиной твоей, также есть достижение твоё. На многое ты раскрыл глаза её, многое она познала, ходя с тобой. А теперь желаешь ты продолжить обучать этого человек. Воистину, мудрый воитель способен поделиться своей мудростью с другими. Это так же есть хорошо в глазах твоего отца» Дракалес подхватил его слова: «Неужели Датарол вам это сказал?» Отвечал ему Татик: «Нет же. Но он дал чёткие указания и велел нам следить за тем, как ты приближаешься к совершенству. И своими разумами, познавшими войну, мы можем дать тебе оценку, как если бы её давал твой отец. И мы больше, чем уверены в том, что познал ты самого себя. Однако ж следующее поручение отца твоего будет ещё более трудным испытанием. Как ведомо тебе из поучений Лиера, стольный город от того стольным и зовётся, что стоит там стол, а за ним восседает тот, кто правит этим государством. Тебе нужно войти в отряд рекрутов вирановых и делать великие свершения, пока не удостоишься ты чести воссесть по правую руку управителя. Как только будет такая честь тебе оказана, ты станешь томелоном Атрака» Дракалес отвечал ему: «Стало быть, для этого понадобится много времени. Я же думаю, что выполнение этого поручения может быть ускорено тем, что я убью вирана и займу место его на престоле» Уар вступил в разговор: «Не стоит этого делать, потому что этот правитель велик и мудр, а потому заслуживает жизни и трона своего. Ты же будь рекрутом и служи верой и правдой ему, и в тот миг ты будешь быстро расти в званиях, а вскоре добьёшься заветной цели. Мы же тебе в этом поможем. Много веков назад мы, ведомые твоим отцом, ступили на земли эти. И нашёл томелон Датарол вирана того великим человеком и предрёк великое будущее ему и его потомству, а врагам его — великую кару. Прожил предок нынешнего управителя в мире, потому что мы забрали дух войны отсюда, но незримый враг посеял семена гнева, алчности и безумия в три народа, что окружали его страну. Долго семена эти произрастали и готовились дать всходы. И вот время жатвы приблизилось. Один за другим будут пробуждаться управители вражеские, чтобы напасть на государство, где будешь находиться ты. И это будет для тебя отрадой, потому что сможешь наконец-то поучаствовать в войне, и будешь успешнее других в этом. Твои свершения и станут путём к твоему возвеличиванию» Дракалес же возрадовался: «Вот так славные вести. Орх и Гор на славу попируют в той войне» — «Но оружия твои пусть пока что будут в своих заточениях, ведь они весьма опасны для этих миров. Пусть сражения твои будут производиться с помощью человеческих оружий. Но проникнуть в воинство вирана не получится сразу. Однако твой отец настолько велик, что прозорливость его сродни предсказанию, ведь он устроил всё так, что путь твой до этой столицы занял именно столько времени, сколько и нужно. Так что явился ты сюда очень вовремя. Завтрашним днём на главной площади, что располагается пред дворцом вирана, состоится состязание. Всякий принявший там участие, как бы проходит ритуал посвящения. Тот, кто сразился на этом турнире, будет взят в воинство, чтобы служить и быть готовым к битве каждый миг. Твоим первым шагом будет участие в поединке, а после уже всё решит время и случай. И уверены мы, что тебе по плечу это поручение» — «Да будет так. И без оружия я смогу одолеть сколь угодно людей» Лиер ему отвечал: «Тогда двигайтесь в общем потоке людей, пока не настигнете первого трактира, что попадётся вам на пути. Предстань пред трактирщиком, и он предоставит вам помещение для подготовки» Воители распрощались так же, как и повстречались, а после ратарды смешались с толпой людей и направились в город. Ваурд взглянул на Золину, дав понять, что они могут войти в Каанхор. Девушка пошла за ним. Смеркалось.

В сумерках столица также полнилась людьми, и шагали они двое в общем потоке: девушка, прелестней которой нет на свете (это подмечали молодые парни, мимо которых проходили они) и высокий некто в чёрном балахоне и накинутым на лицо капюшоном. Золина помнила каждый уголок этого города, озиралась по сторонам и кивала сама себе, как бы говоря: «Это и то я помню». Дракалес также озирался по сторонам, но он глядел на город как на вражью крепость, выискивая в ней нестроения, изъяны или ошибки. Но на удивление ваурда, город казался неприступным. Хотя для воинства Атрака нет преград, но воитель оценил по достоинству работу архитектора — мою работу. Золина заговорила: «Твои учителя такие великие. Я чувствовала, сколько мудрости в их словах, взглядах, да просто душах» Дракалес ей отвечал: «Ты верно поступила, что стояла там, ведь присутствие человека подле ратарда очень оскорбительно, но и не бежала, тем самым выказав своё поражение» — «Спасибо» Чуть помолчав, ваурд ответил ей: «Не за что»

В трактире также было много людей. Кто трапезничал в ночную пору, кто разговаривал с собеседником. Были и те, кто предстали перед трактирщиком и возмущённо что-то обсуждали. Вкусный запах пробудил в девушке аппетит, ведь давно она не ела ничего. Они подошли к прилавку, около которого ютилось много людей. Прислушавшись к разговору, они поняли, о чём идёт речь. Из многих городов съехались сюда люди, чтобы посмотреть за тем, как будут проводиться показные бои. Но все комнаты уже заняты. Те же, кто остались без них, теперь скандалили и пытались выкупить те, что заняты, по более высокой цене. Трактирщик же, пребывая в смятении, пытался донести до них мысль, что больше спален у него нет, а те, что заняты, он освобождать не посмеет, потому что тогда о его трактире пойдёт плохая молва. И тут его взор пал на Дракалеса и спутницу его. Замешкался пуще прежнего бедняга и, выйдя из толпы, окружающей его, заговорил в пол голоса с ними: «А вот и вы. Мне о вас предупредили. И одну комнату я припас для вас. Так же мне велели угостить вас. Присаживайтесь за свободный столик у окна. Я распоряжусь, чтобы вас обслужили» Человек скрылся в глубине трактира. Не успели ваурд и девушка усесться за свободный столик, как к ним подошёл один из скандалистов, шепча им: «Я слышал, что сказал вам Паслим. Плачу за проживание в вашей комнате десятикратную стоимость. Я уверяю Вас, моё присутствие никак не помешает вашему сну» Следом за этим человеком подоспел ещё один из тех, кому срочно нужна комната, и предлагал то же, что и предыдущий, только в двадцатикратном размере. А вскоре вся спорящая толпа находилась уже подле гостей. Дракалес этого терпеть не стал. Поднявшись с места, он стукнул кулаком по столу, да так сильно, что тот переломился, и говорил чуть громче обычных речей с человеком: «Прочь отсюда, отродья ничтожности, покуда я не переломил вам кости таким же образом» Всякому было достаточно того, что произошло с трактирным столиком, а потому вся мятежная толпа покинула трактир. Многие с изумлением поглядывали на то, что сотворил ваурд одним лишь ударом кулака, но были и те, кто с благодарностью откликались на содеянное незнакомцем. То и дело слышалось ото всюду одобрительных обрывков фраз: «Давно бы так…», «Вот это понимаю, сделал…», «Надоели идиоты…» Примчавшийся Паслим увидел переломанный стол и раздосадовался, но всё же отвечал так: «А, бог с этим столиком. Главное, в трактире теперь спокойно. Давайте-ка так: я подам ужин в вашу комнату» Золина одобрила: «Это было бы замечательно» Помощник Паслима проводил гостей к их комнате и оставил наедине.

Помещение было небольшим. И скудна была обстановка. Но разве для трактира многого надо? Кровать, комод, занавешенное окно, небольшой половик. Золина подметила: «Кровать маленькая какая-то. Но ничего, уместимся как-нибудь» После этого она стала свидетелем того, как ваурд разоблачает свои доспехи. Как я рассказывал ранее, что подарком Ксариора был механизм, который позволял ваурдам и ратардам мгновенно собрать свои доспехи в одну перчатку. А теперь Дракалес продемонстрировал это. Коснувшись незримой кнопки у себя на руке, он запустил механизм, и как по волшебству в мгновение ока он предстал перед Золиной в ином облачении. Теперь ваурд был одет в чёрный льняной костюм, весьма лёгкий и гибкий. Но даже так тарелон Атрака был могучим и статным, как словно на нём всё ещё были его доспехи. Покуда Золина изумлялось необычному способу снятия доспехов, Дракалес сложил под собой ноги и уселся прямиком на половике, сомкнув глаза. «А что ты делаешь?» — поинтересовалась девушка. «Это и есть подготовка, — сказал ей воитель, — Всю ночь я планирую провести в состоянии этом, чтобы усвоить то, что за дни минувшие я познать успел» — «То есть ты не будешь спать на постели?» — «Мне ни к чему сон. Но я знаю, что в нём нуждаешься ты. А потому после трапезы ложись спать» — «То есть тебе и пищу принимать не нужно?» — «Именно так. Уста мои лишь для того служат, чтобы издавать боевые кличи» Не успела она подивиться этому, как тут же прозвучал стук в дверь. Она откликнулась на стук — на пороге стоял Паслим, а в руках было блюдо, накрытое сверху крышкой. «Вот ваше кушанье» — добродушно произнёс он, а после взор его упал на расположившегося на полу Дракалеса, и трактирщик продолжил: «Это же он? Тот самый наследник трона Атрака?» Девушка чуть изумилась, отвечая: «Да, это Дракалес. А что?» — «Ну просто для нас честь принять самого владыку войны у себя» — «Я так думаю, вам много чего известно о нём» — «О нём — нет, но его отец раньше приходил к нам и благословил наш народ. Если хотите, я могу занести вам книгу о приходе ратардов. Там много чего интересного можно вычитать» — «Я была бы не прочь» — «Хорошо. Сейчас занесу»

_________________

… Ауд, Сиал, Коин и Астигал есть имена великие, ведь чрез них есть и пошла история та, которую мы знаем и видим ныне. Это были четыре брата. И они вошли в Андор первыми и стали заселять его. Ниже приведена перечень владений славных:

Ауд был старшим, потому он первым удосужился сделать выбор того, какими землями будет владеть. И пошёл он на север и там основал своё государство со столицей Гальторин. Располагалось оно на землях плодородных, а потому в пище не нуждался он, ведь, куда бы ни упало семя от плодоносного куста иль древа, везде оно произрастёт и будет давать плод несколько раз в год. Произвёл много ферм его народ и садов. И не было ограничений у них в какой еде.

Сиал вышел из утробы своей матери, держась за пятку Ауда. Потому дана была ему возможность вторым выбрать себе незанятые земли. Двинулся он на запад, где пролегали горы и каньоны, богатые полезными рудами. Там он воздвиг стольный град Седалум, и стал тот бастион укреплением великим. Каменные стены и дома строили его жители и ощущали себя неприступными. Сиал воздвиг множество шахт и рудокопных компаний. И всякому нашлось место в его угодьях.

Коин вышел на свет спустя год после рождения Ауда и Сиала. Потому он был третьим в очереди, кто желал выбрать себе место обитания. И были то земли восточные у берегов бескрайнего моря. И столица Талазил стала портовым городом. Принялся третий брат промышлять рыбным делом и построил себе много кораблей, путешествуя по морским просторам, имея в изобилии морепродукты.

Астигал был младшим из них. И потому ему достались южные земли, которые славились только обширной территорией, но не было там изобилия садов, руд или рыбы. И там родился Каанхор.

Так и стали жить четыре брата. Ауд довольствовался изобилием садов своих, Сиал восхвалял свои шахты и рудные компании, Коин превозносил свой улов. И лишь один Астигал работал, не покладая рук, пытаясь укрепить своё государство. И в тот миг, как три его брата уже с лихвой вели торговые отношения между собой, виран южный только ещё заканчивал укреплять свой город. Но года шли, и четыре вирана зажили припеваючи. Астигал также проложил торговые пути со своими соседями и влился в это дело. Но теперь то, что ранее Ауд, Сиал и Коин сочли благом, обернулось проклятьем, ведь, устраивая свои сады, шахты и порты, они не оставляли места для жилья. И страны их умалялись, когда как владения Астигала выросли до такой степени, что смогли бы вместить себя все три соседних государства. Четвёртый брат сумел обратить во благо то, что другие сочли проклятьем. И тогда возненавидел Ауд его, Сиал позавидовал четвёртому брату, а Коин позволил безумию завладеть собой. И предали братья кровную связь и напали на Астигала…