Атрак
Шрифт:
Настал новый день. Пробиться на приём к Адину Дракалесу труда не составило. Никто не пытался задержать могучего воителя, а сам виран отложил всякое дело, чтобы уделить время разговору с могучим ваурдом. Управитель начал: «Как я вижу, Асон закончил экскурсию по казармам и прочим местам. Говори, зачем пожаловал» Дракалес отвечал ему: «Всё хорошо в твоем городе, и служить тебе — честь великая. Но внемли же, что моё появление есть так же и знак недобрый» — «Что же может быть недоброго в том, что сам тарелон служит в моей гвардии?» — «Сюда я был послан своим отцом, чтобы обучиться тому, чему не может обучить ни один из ратардов — покорению самого себя. Я буду испытан. А для этого будут пробуждены три противника: западный, восточный и северный. И они нападут на тебя» — «Но как же мирный договор?» — «Это была лишь условность. Договор тот существовал лишь для того, чтобы до моего прихода мир этот не исказился войной. А теперь я тут, и один за другим те, кто раньше клялись поддерживать мир, восстанут против тебя, чтобы испытать меня» — «Ну пусть даже и так. Ты же на нашей стороне. А это значит неминуемую победу» — «Несомненно, так это и будет, но знай же, что война, которую ведёт человек, разрушительна, а потому готовься терпеть потери и убытки» — «В этом ты прав. Тогда нужно готовиться» — «Именно. И позволь мне побыть учителем для твоих воителей. Но прежде, чем соглашаться с предложением, дай мне десяток дней, чтобы я занялся обучением Асаида и Вихря, а также Золины, ведь я никогда не задумывался о том, что предоставится мне возможность обучать воителей.
Войдя в комнату высших чинов, ваурд с порога заявил: «Кто как не ты знаешь, что от моего взора не скроется ничто. Выходи же» Из-за шкафа явилась Золина. Стыд изъедал её сердце, ведь боялась открыть Дракалесу свои тревоги, однако ваурд опередил её: «Я разрешаю тебе ночевать тут. Не скажу, что мне понятны твои ощущения, однако могу предположить, что тебе неудобно находиться в обществе мужчин» Девушка обрадовалась этому очень сильно и рассыпалась в благодарностях.
_________________
… И был заключён меж братьями Договор. Это был трудоёмкий процесс, ведь в то соглашение вкладывались интересы всех четырёх виранов. Но Договор всё же был заключён, и войны прекратились. Зажили мирно они. И если кто собирался объявить войну соседу своему, стоило второму произнести слово «Договор», как война тут же и прекращалась. Говорят, в пергамент тот была вложена сила Предназначения, а потому он имел такое сильное воздействие на всякого из вирнов.
Никто не мог подумать в тот миг, что Завоеватель, который явился в мир этот, чтобы в очередной раз утвердить своё неоспоримое превосходство, попадёт на земли Астигала Мирного. Но именно так и случилось — на земли его явилась Колесница войны, чтобы пройтись, сметая всё на своём пути, до столицы и попасть на пир в честь заключения Договора…
_________________
В комнату Дракалеса входит совсем молодая девчушка. Увидев Золину, она заулыбалась: «Вы же Золина, да? А я — Тэлика» Золина отложила книгу и сказала: «А, ты принесла мне моё облачение? Спасибо» И воительница начала примерять одеяние, а Тэлика говорила: «Знаете, мне очень приятно, что я разговариваю с Вами. Вы — первая девушка-воин, которая будет служить в гвардии вирана. Это знак. Это великий знак, что женщины не так уж и слабы. Я вот тоже стану воином, когда вырасту. И буду служить в воинстве его величества, завоюю государство или много государств, прославлюсь, сделаю себе доброе имя. Буду грозой всех земель» На эти слова Золина ответила так: «Не торопись делать из себя богиню. Оставь место для любви. Хоть и будешь воительницей, помни, что ты в первую очередь девушка, олицетворение любви и мира» — «Но ведь бдазлы не любили никого…» — «Знаешь, Тэлика, не надо сравнивать жизнь и сказки. И ведь ещё не известно, на самом ли деле они были такими бессердечными и грубыми, какими их рисуют сказочники. Быть может, они были любящими матерями и становились бессердечными воинами лишь тогда, когда этого требовали обстоятельства, а писатель решил осветить самые интересные моменты, а именно их военные походы» — «Да, я как-то не задумывалась… Ладно, спасибо Вам, Золина. И, кстати, отлично смотрится» Далее девчонка юркнула за дверь, а воительница продолжала дивиться тому, что доспех на самом деле сидит на ней. Удачное сочетание синего и белого, в меру удобные, в меру защищённые. Странные начертания на наплечных пластинах — в общем, деве нравилось её новее облачение. Вошёл Дракалес: «Кузнец Мола изъявил желание повидаться с новобранцами. Пройдём к нему. Асаид и Вихрь уже там» Золина зашагала в след за ваурдом, допытываясь у него ответа, как на ней смотрится ещё доспех. Тарелон смерил её своим взором и отвечал: «Лишь ты можешь сказать, насколько хороши доспехи, ведь не за внешний вид носятся они» Золина ему ответила: «Удобные, не стесняют движение. Всё отлично» — «Значит, и моё мнение таким же будет»
Низкий человек, не имеющий волос на голове, встречал ваурда не так, как принято встречать пришельца из других миров обычному человеку. Мола жал могучую руку тарелона Атрака и говорил: «Рад приветить у себя ваурда, что удержал моего сына от краха. Асон — хороший мужик. Он просто дорожит своим местом и вынужден досконально проводить опрос новобранцев. Мальчик мой способный, учится быстро и с железной хваткой подходит к делу. Но робкий больно уж. Хорошо хоть, нужный воин оказался рядом, смог подтолкнуть в верном направлении» Ваурд отвечал ему: «Именно потому я и поддержал твоего сына, что есть в нём способности. Лишь нужно направить их, и Асаид свершит небывалое» — «Раз уж сам Дракалес говорит это, то я даже не буду сомневаться. Вот, взгляните, — кузнец указал на оружия, расположенные на столе, — Недавно выкованные. Красавцы. Их ещё не сжимала воинственная рука. Чистые лезвия. Выбирай, Дракалес, какой тебе по нраву» Окинул ваурд взором заготовки и сказал: «Всякое оружие, тут лежачее, выполнено искусно, и нареканий не возникает вовсе. Но я не могу взять в руку ничего из этого, ведь безоружный я смертелен для человека, посмевшего бросить мне вызов. Но если я извлеку из ножен оружие, то человек вовсе перестанет иметь и шанса одолеть меня. Но взгляни на Золину, деву, которая станет в грядущем воительницей. В её руке не было оружия. Ей будет потребно это. Но всякий клинок, лежащий тут, будет велик для неё. Рука её легка и более эффективным для неё будет лёгкое оружие. Не сыщется ли у тебя такое, кузнец?» Дракалес видел, как сияли глаза Молы, пока ваурд говорил это. А после ответил: «Как предназначением ниспослана Золина к нам. Подождите тут. Я сейчас вернусь» Старик убежал в чертоги кузни своей, а Золина поинтересовалась: «Почему это я не могу держать эти клинки? Ты думаешь, я слабая?» Девушка вытянула один меч и поставила пред собой его: «Смотри, и не падает» Дракалес нанёс быстрый, но лёгкий удар кулаком, что угодил девушке прямо в плечо. И хоть удар тот был рассчитан не с намерением нанести увечье, всё же для девы того было достаточно, чтобы причинить ей боль. «Что ты этим хотел показать?» — сквозь недуг проговорила она. Ваурд ответил: «То, что не способна ты парировать удар моей руки своим клинком, ведь меч всё же не по силам тебе» — «Давай ещё раз. Я просто не подготовилась» Дракалес нанёс ещё один удар. Золина его отбила и ответила: «Вот видишь. Всё я могу» — «Но долго ли ты ещё продержишься таким образом, если, парировав лишь один выпад, ты истратила много сил и проявилась одышка?» Призадумавшись, девушка уложила меч обратно и стала дожидаться Молу, который явился очень скоро. В его руках был свёрток длинной с вытянутую руку. Уложив его на стол поверх остальных оружий, он развернул полотно, и все увидели саблю весьма изящную, с золотой гардой и зеркально-чистым клинком. Золина сразу же зачаровалась тем оружием и попросила разрешения взять его. На что довольный старик ответил: «Конечно, красавица, бери. Теперь это твоё оружие. Оно имеет историю. Вот послушайте.
***
Кастилос Прей был маленький ростом. Взгляд у него был бегающий, ищущий, где бы укрыться, чтобы не встретиться с чужими глазами. И с ним никто не считался из-за этого. В виранову рать Адин его не брал, ссылаясь на то же самое. И погряз он в горьких думах, упивался тоской по приключениям, прожигая тем самым свою жизнь. После пришествия томелона Датарола мы приняли за правду многие сказки. Таким образом для нас ожили урункроки, шурайи, энты, сик'хайи… Многие легенды стали явью, многие истории заимели основания, то, что считалось запредельным, стало родным. Таким образом ожила и легенда
о ключе могущества. Легенда гласила, что в неведомом месте есть неприметная пещера, в которую пролезть сможет не каждый. Если всё же изловчиться и войти туда, то, поблуждав во тьме кромешной, можно наткнуться на пять дверей. А по середине будет воздвигнут пьедестал, в который установлен ключ, тот самый ключ могущества. Пять дверей — это пять путей совершенства. Когда ты берёшь ключ, он принимает форму замочной скважины одной из дверей, которая тебе более всего необходима. Первая дверь наделит тебя воинской силой и статью. Вторая одарит тебя разумом тысячелетнего мудреца. Третья наградит змеиной ловкостью и проворством. Четвёртая придаст тебе удачу и интуицию. О назначении пятой никто не знал. И вот этот самый Кастилос возымел смелость проследовать путём этим. Помню, как он приплёлся ко мне и стал просить отковать для него меч, который не будет уступать размером всем обычным мечам, но будет лёгким, чтобы он смог управиться с ним. Я по оружиям как-то не очень хорошо. Но вот проездом у меня гостил мой брат — Зеур. Не иначе, как предназначение привело в тот день его ко мне. Он-то и взялся за ковку оружия для Прея. Так родилась она… Лакиза. Прей дал ей это имя, как только увидел её. В общем, он забрал клинок и двинулся на поиски ключа могущества. Провожали его всем Каанхором. Более пяти лет не было известий от этого коротышки. И вот как-то днём заявился он ко мне. Я не узнал его сначала. Нет, это всё был тот же коротышка Кастилос Прей, да только глазки его не бегали. Виден был в его взоре след героизма, как словно прошёл он через многие битвы и многому обучился. Он пришёл отдать мне саблю. «Нашёл?» — спросил я его. «Нашел, — ответил он мне, — Но не то, что искал, а гораздо большее» И что же это самое «большее» он отыскал, мне так и не открыл. После этого Кастилоса Прея никто не видел. Поговаривают, кому-то привиделся он у чёрного квартала. Но эти слухи быстро замяли. Я никогда не забуду этот взгляд — как будто Кастилос изменился внутри, вырос и обрёл душевное могущество. Что же повидал коротышка, не знает никто. И лишь его Лакиза видела всё то, что видел он»***
Золина с изумлением оглядывала своё новое оружие: «Во истину, клинок с историей. Я буду обращаться с ней очень бережно, как со своим ребёнком» Мола усмехнулся, а Дракалес сказал: «Не гоже своё оружие обвеивать столь великой заботой. Не друг оно тебе, не сестра, не хозяин. Но ты властвуешь над ним. Не стоит презрительно относиться к Лакизе, но и возвеличивать её также не нужно» Вняла Золина тому, что сказал ваурд, и более не стала превозносить саблю.
Дракалес отыскал множество тем, которые можно было обсудить с Молой. Этот человек, как показалось ваурду, был весьма необычен, как словно не пять десятилетий отжил он в мире, но в десятки или сотни раз сверх того. В словах его таилась великая мудрость, не присущая ни человеку и ни какому-либо иному существу, которое будет древнее всех не свете. Удивляли Дракалеса творения рук этого кузнеца. Были это исключительно пластины защитные. И удостаивали они своим качеством похвалы своего создателя. Хоть ваурд не носил щиты, ведь нет такого врага, кто мог бы пробить броню Атрака, но Дракалес не скупился на слова, чтобы выразить своё почтение к этому человеку. Мола же сослался на то, что это ремесло у них семейное и передавалось от отца к сыну, постоянно совершенствуясь и приобретая величие. Ваурд этому не верил, но ничего говорить не брался.
Вскоре явились Асаид и Вихрь. В руках своих бездоспешный воитель сжимал всё тот же клинок, с которым явился он на состязание, но теперь бы он наточен и начищен так, что казалось, будто меч его лишь недавно сошёл с наковальни. Асаид же носил на себе новый комплект доспехов. Были это всё те же латы, но более облегчённые, чтобы не ущемляли движения юноши, а щит при нём прежний остался. И говорил Мола тогда так: «А вот и остальные. Ну что ж, воители новой гвардии, вперёд, во дворец виранов да за дело поскорее!» Поблагодарив великого кузнеца, они двинулись обратно в казармы, довольные своими обновами.
[1]Том а нуол — «победа или забвение». Древний воинский клич: либо победить, либо погибнуть.
Часть 6
… Но веселье каанхорцев сменилось ужасом в тот миг, как ратарды явились в мир их, потому что пришествие колесницы войны сопровождалось громом и землетрясением. Многие в тот миг стали свидетелями того, как из-под земли вырывались два чёрных каменных бивня, а меж ними засияла красная вспышка, после чего багряное воинство начало свой кровопролитный путь к сердцу мира. И лишь только люд, пирующий во дворце вирана, предал забвению пережитый ужас подземного содрогания, как их сердца вострепетали от последующего за стихийным бедствием явлением воинства незнакомцев. Чёрные с виду люди, облачённые в яркие красные доспехи, стояли на пороге дворца. Всеми в тот день владело сильнейшее изумление. Одни предрекали гибель от руки могучей, иные прозревали в том великую встречу, ведь подтвердились их домыслы о существовании иных миров и существ, их населяющих. Из того воинства отделился один. Превосходил он иных статью и облачением. И взором своим он пронзил сердце Астигала, и открылись ему таинства души вирановой. Говорил воитель слова великие, уверяя повелителя в том, что деяния, которые тот успел сотворить за всю свою жизнь, достойны похвалы и почёта, что никакое иное существо, которое попадалось ему на глаза, не обладало таким благородием своих помыслов и поступков, которым обладал этот человек. И сказал ему тогда Победоносец томелон Датарол так: «Жизнь свою истратил ты, чтобы подготовить почву к существованию своих потомков, когда как сам не успел насладиться плодами своих трудов. А ведь достоин ты этого! Потому я благословляю тебя дважды, Астигал. Да будут годы твоей жизни продлены ещё на век. Да не случится война во времена твоего правления. Но наследнику твоему суждено будет претерпеть гнев, алчность и безумие в полном их олицетворении» Договорив эти слова, грозный томелон покинул Каанхор и этот мир. Более о багряном воинстве никто не слышал…
_________________
Чтение Золины было прервано пришествием Асаида. Паренёк робко заглянул в комнату ваурда и сказал: «Золина, Дракалес созывает нас в зале тренировок. Пойдём» Отложив книгу, девушка незамедлительно двинулась вслед за латником.
«Скажи, — начала она разговор, — Ты когда-нибудь расстаёшься со своими доспехами?» Асаид отвечал: «Ну только когда моюсь или спать ложусь. Настоящий воин не расстаётся со своим обмундированием» — «Прям как Дракалес. Тот тоже снимает свои доспехи только тогда, когда собирается медитировать» Парнишка возгордился тому, что поступает подобно своему учителю.
Вихрь с Дракалесом устроили поединок. Ваурд выговаривал какие-то странные слова, которые понимали только они с Вихрем. Мечник был облачён в некоторые части латных доспехов. Видимо, ваурд уже начал обучать воителя сражаться по-новому. В тот же миг, как Асаид и Золина предстали перед своим учителем, их поединок окончится парочкой замечаний от могучего наставника. После этого седовласый ученик поравнялся с другими учениками, и Дракалес начал: «Десяток дней нам срок дан. И за это время я сотворю из вас воителей славных и умудрённых в своих ремёслах. Кому-то предстоит свершить переворот в своей жизни, — ваурд глянул на Золину, — Кому-то обучиться тому, чего ему не достаёт. Вы трое избраны мною. Вы будете моей элитой, моим особым воинством. А потому от вас я требую усердия и послушания. Порой будет казаться, как словно я вершу бессмысленные деяния, но, если вы будете унимать свой ропот, то после этого вам откроется смысл того, что я требовал от вас» Чуть помолчав, ваурд продолжил: «Я буду обучать вас всех вместе и каждого по-отдельности. В первом случае вы будете постигать общие знания боевого ремесла, техники владения оружием и тактики сражения с противником. Во втором я буду обращать внимание на ваши недостатки. И таким образом вы взрастите величие, на которое способны» Согласившись со словами своего учителя, трое будущих воителей предвкушали грядущие тренировки, даже не имея представления, что они ещё не раз проклянут тот миг, когда последовали за ваурдом.