Двойник

– Муляж, – быстро осмотрев оружие лейтенанта, тут же опознал Власов, громко шепнув Сезонову.

Подполковник уже подскочил к капитану и, приподняв обмякшего Калдыша, дотащил того до больничной койки, нетерпеливо махнул рукой с немой просьбой подать веревку. Власов вынул из кармана моток, купленный накануне на всякий случай, и, оставив тихо звякнувшую гитару на полу, помог подполковнику связать лейтенанта по рукам и ногам, затянув узел за спиной. Вдвоем они управились за полминуты.

– Хорошо, что уже сегодня пришел: я бы не вынес так каждую ночь сидеть – ноги ломит, – капитан шаркнул обувью.

– Радуйся, что хотя бы одними ночами пришлось, а не круглые сутки, – заметил подполковник.

Напоследок Власов завязал Калдышу рот сложенным вдвое поясом от больничного халата: очнется – не заорет.

– Слишком просто получилось, – прошептал капитан, глядя на лейтенанта.

– Потому что это еще не всё. – Сезонов покачал головой, выглянув в окошко, сдвинув пальцами шторки, и осмотрел, пуст ли коридор, не услышал ли кто доносившихся из его палаты нехарактерных звуков. – Надо проверить Яго.

Офицеры выскользнули из палаты. Власов сунул оружейный муляж в задний брючный карман. В коридоре было пусто: ни шороха, ни звука, ни человека – о чем он, подполковник, и позаботился, решив сыграть со злоумышленниками по своим правилам, не исполнив требования омского военачальника. Горел слабый свет от настольной лампы на посту дежурной медсестры за углом.

– Осмотрись, есть ли кто чужой. Я проверю Яго. – Сезонов кивнул Власову в конец коридора, а сам достиг палаты, где велел галактионцу прятаться и пережидать каждую ночь.

Тихо раскрыв двери, подполковник огляделся. Уровень тревоги повысился. Сезонов прошел в палату и подскочил к кровати спящего военнослужащего.

Пациента звали Леша. Молодой солдат-срочник одной из ближайших к городу частей в результате несчастного случая повредил ногу и сейчас проходил лечение. Именно к нему несколькими часами ранее обратился Сезонов, разъяснив, что при проведении одной особой операции «данному товарищу» (на этой фразе подполковник указал на приведенного в палату к Леше Яго) необходимо периодически проводить время в его, Леши, палате, а сам «товарищ» будет тише воды, ниже травы. Парень отказом или сомнением не ответил.

Сейчас Леша спал, казалось, беспробудным сном, что даже атомным взрывом не разбудишь. Сезонов потряс его за плечи и побил по щекам, посмотрел на экран гемодинамики, вглядывался в пакет физраствора на штативе. Ясно приблизительно следующее: Леше вколота ударная, но не смертельная, доза снотворного; высчитана с точностью, чтоб не убить парня, а усыпить на всю ночь, если не больше.

Но кто? Зачем – понятно: чтобы без свидетеля выкрасть Яго. Потому что последнего в палате не было. Сам бы галактионец ни при каких обстоятельствах – Сезонов верил – не покинул палату, оказав сопротивление прямо на месте. Подполковник, чтобы еще раз убедиться, что галактионец пропал, заглянул под койки и в шкаф-пенал, раскрыв его створки.

Следов драки не было. Мог ли Ягосор добровольно последовать за кем-то? Если только ему сказали, солгав, что это следует сделать по просьбе его, Сезонова, либо врача. А при подобных обстоятельствах, помня, что ему, Яго, запрещено следовать за кем-либо из силовиков, как кроме и помимо московского подполковника и его внезапно нагрянувшего приятеля-капитана, галактионец мог довериться только медперсоналу. Кто-то из медсестер или врачей связан с Владыкиной. Либо кто-то (может, и сама женщина) проник в стационар извне, переодевшись в работника медцентра и представляясь таковым. Мог ли Яго сам сообразить, логически подумать, что человек, пришедший сюда, окажется для него опасен? И ушел ли галактионец из палаты своими ногами, а не был тоже отправлен в сон уколом снотворного и вывезен на каталке?

Мысли лихорадочно топтались в голове.

В дверях возник, подбежав и тормозя у палаты, Власов:

– На посту медсестер нет, сестринская заперта, изнутри звуков нет, врачебное отделение тоже закрыто, не слышно никого. По палатам не смотрел.

– Его забрали, – только и произнес Сезонов, посмотрев на капитана.

– Кто? – в голосе Власова послышался металл. – А с парнем что, живой? – он мотнул головой на сопящего срочника.

– Куча снотворного, но не смертельная доза.

– Что делаем дальше? – капитан закрыл двери в палату.

– Дай муляж. – Сезонов протянул руку. Власов вынул псевдопистолет и протянул подполковнику. – Я иду искать Яго и его похитителей. Хоть бы они не успели уехать с территории центра. А ты поднимаешь на ноги охрану, зовешь медиков, собираешь спецов.

– Вы как же? Так просто? – Власов недоуменно округлил глаза, измерив одетого в футболку и спортивный костюм Сезонова ладонями с головы до ног. – А если у похитителей оружие настоящее, они в вас шмальнут?

– Всё может быть, но ты не волнуйся: нам повезло, что вся наша внезапная спецоперация происходит в больнице. Тут же опять и вылечат, – спокойным тоном отшутился Сезонов, оглядываясь вокруг и не зная, что сам хотел найти.

– ВалерИгорич! – возражая, зашипел Власов, но Сезонов прервал его на полуслове:

– Так, отставить, выполняй, времени нет.

Подполковник прошел мимо капитана и, выйдя из палаты, приблизился к поэтажному плану центра, висевшего на стене напротив. Думается, что машина, куда могут погрузить Яго, могла стоять у нецентрального подъездного входа, чтобы вызвать меньше подозрений. До него – прямой коридор на нижнем этаже, заканчивающийся входной застекленной группой, судя по плану. На этаж есть лифт. Сезонов кинулся было в сторону лифта, но пробегая по коридору, окна которого выходили на центральный въезд на территорию центра, решил убедиться, не стоит ли у главного входа подозрительная машина, что могла бы увезти галактионца. Подполковник раскрыл окно и высунулся из него, дохнув в морозный воздух, вслушиваясь и вглядываясь в ночную стужу. Прямо у подъезда не стояло ни одной машины, как, впрочем, и поодаль, и на выезде с территории. Ни от одного автомобиля не доносилось урчания мотора, ни у какого не горели фары. Ничего и никого подозрительного. Всё-таки через задний подъезд.

Сезонов слишком резко отклонился, закрывая окно. В боку и спине на месте ранения неприятно кольнуло. Достигнув лифта, подполковник спустился не на нем, а ступил на боковую лестницу возле, шагнув вниз и держа в руках муляж пистолета.

На нижнем этаже – поворот налево, в сторону выхода к подъезду. Откуда-то тянуло холодным воздухом, едва слышно подвывал ветер. Чьи-то плохо различимые, быстрые шаги. И поскрипывание колес. Что-то металлическое звякнуло и звонко ударилось, покатилось.

– Черт... А-ну, лежи, иначе вколю еще! – прошипел голос, похожий на женский.

Сезонов крепче обхватил пистолетную рукоять, готовый выйти из-за угла и припугнуть ночного бродягу, кем бы он ни был. Секунду помедлив, подполковник, выставив муляж, шагнул в коридор.

Ему потребовалась всего секунда, чтобы отобразить увиденное.

Медсестра – настоящая, из центра, но подкупная, либо кто-то извне, переодетая в сотрудницу медперсонала – склонилась над кресельными носилками, демонстрируя в воздетой кверху руке шприц-пистолет, наполовину полный жидкостью. Кто-то на каталке слабо шевелился. На полу, опрокинутая, валялась металлическая емкость для медицинских отходов. Дальше по коридору, в считанных метрах, в погруженный во тьму приемный зал была открыта входная дверь, кем-то придерживаемая с улицы. Из нее тянуло декабрьским морозом. На дорожном подъезде стояла, урча мотором, машина неотложки, цели которой сегодня были явно не благие.