Эльфийская ночь

– Батаев, говоришь?
– спросил Немец, пристально разглядывая противника.

– Что?

– "Рысёнок", говоришь, свихнулся?

Рябышев раздражённо взмахнул клинком — как-то слишком умело, надо признать, взмахнул.

– Свихнулся, сдох. Что?

– Так ведь и ты свихнулся, - вкрадчиво сказал Немец.
– Тенденция, как думаешь?

– Дур-рак ты, капитан...
– презрительно усмехнулся Рябышев.
– Всё разговоры говоришь.

– Кстати, о разговорах...

– Здесь тебя оставлю, - сказал майор, не слушая.

– А осилишь?

– Не ты первый. Я ещё в Союзе кандидата выполнил. Ка-ак раз по сабле, представляешь?

Ага, подумал Немец, корректируем план.

– Не беда, - дружелюбно сообщил он Рябышеву, отводя оружную руку вбок.
– Я приём секретный знаю.

Он двинул большим пальцем, - ножны плавно съехали по клинку, - и выбросил руку вперёд. Ножны полетели в майора. Тот с редкой сноровкой отбил их своим мечом, но в это время капитан уже развернулся и во весь опор бросился вниз по склону холма.

Бежалось ему легко, и даже боль в сломанной руке беспокоила не слишком. В этой жизни ко всему можно привыкнуть, в том числе и к боли — пожалуй, именно к боли и следует привыкать в первую очередь.

Рябышеву всяко приходилось хуже — тот бежал босиком и матерился на каждой щепке. Больничный его халатик развевался, как пепельный шлейф за сбитым драконом.

Метров через двести капитан притормозил, развернулся и швырнул в преследователя мечом — лишний вес. Ножом бы, глядишь, и попал; от этой железяки Рябышев просто увернулся, не желая даже отбивать. Майор теперь молчал — берёг дыхание. Капитан молчал тем более.

Так и бежали по горелому лесу два немолодых мужика: бывший капитан спецназа ГРУ удирал от бывшего дракона.

Немец бежал и думал, жив ли эльфёнок. Ещё думал об отдыхе, шашаке, возможности сходить по малому прямо на бегу; и о том, что не дай бог Рябышев вычистил и сберёг "макаров".

О чём думал Рябышев, оставалось только догадываться. Капитан окончательно уверился в безумии майора: РФ, XXI век - "служу власти"!.. Но, - псих или нет, - а бежал бодро, упёртенько; хотя, конечно, всё равно отставал. Жаль — отставал медленнее, чем хотелось.

Ещё через полкилометра Немец с облегчением увидел на берегу ручья группу конных. Явно люди Варты, явно торопятся — и торопятся навстречу.

Наконец-то, подумал капитан, отплёвываясь едким потом. Бушлат он давно скинул, но всё равно задыхался — возраст есть возраст. Как же эта сволочь держится? ему ж за полтинник...

Эта сволочь взвыла, - тоже заметила конных, - и прибавила ходу.

– Дурак!
– на бегу закричал капитан.
– Ты сдохнешь скоро! Сядь, отдохни!

Но Рябышев, конечно, не внял. Ненависть отлично заменяет и здоровье, и способности, и ум.

Всадники пришпорили коней. Лидер группы узнал капитана, - мудрено было не узнать, - выхватил саблю и завертел ею над головой.

– Пагди!
– заорал Немец на сближении.
– Отставить!..

Дыхалки шибко не хватало, и всадники, очевидно, не расслышали. Капитан ворвался в их круг на последних каплях морально-волевых. Со стоном наклонился, тяжело дыша уперся ладонями в колени — и тут же застонал громче: перелом-то никуда не делся.

– Сударь капитан!
– закричал ему прямо в ухо тот самый сержант-"князь", соскакивая с коня, но не решаясь подставить плечо. Двое всадников спешились, остальные выстраивались в полукруг, настороженно готовясь встретить Рябышева.

Бегущий майор в голубом халатике действительно выглядел страшновато.

– У него Пагди, - проскрипел капитан, - в мечи не брать!..

Он с усилием выпрямился, ухватил одного из гвардейцев за руку и притянул к себе. Или себя к нему — здоровый кабан попался. Так или иначе, на ногах капитан уже почти не держался, пора было опереться хоть на кого-то.

Он обернулся, собираясь продолжить командование, - безумного майора следовало бить издалека, луками или пиками, - но увидел, что сержант и без того времени не терял. "Князь" выхватил у одного из всадников тяжёлое длинное копьё и занял позицию. Расхристанный преследователь всё так же ломился по прямой к Немцу; всадники потянули поводья, расступаясь; "князь" широко размахнулся и с птичьим каким-то клёкотом саданул древком Рябышеву по коленям.

Тяжёлое копьё пошло горизонтально земле, как одинокая вертолётная лопасть. В последний момент майор даже успел подпрыгнуть. Древко ударило его по ступням — окровавленные пятки взметнулись в воздух. Рябышев с болезненным воплем упал на спину. "Младший князь Пачима" с натугой воздел копьё и, надсадно хэкая, приложил майора тупым концом.

Рябышев попытался прикрыться Пагди, но, - волшебный или нет, - меч для такого противостояния оказался слабоват. Сержант успел отоварить жертву ещё раза три, пока древко всё-таки не сломалось; гений обмолота с энтузиазмом потянулся за следующим бревном.