Энеида(илл. А. Базилевича)

[44]Слюну глотали молодухи, Сводило рот, как от кислиц. Мутило тяжко с голодухи И разбирало зло девиц. Они троянцев проклинали, Недобрым словом поминали: «Чтоб им хотелось пировать, Как в девках нам сидеть охота! Чтоб черт их утащил в болото! Неужто здесь нам вековать?» [45]Троянцы мыкали по свету^{43} Берою, древнюю каргу. Уже давненько ведьму эту Со злости скрючило в дугу. Ирися перегнулась втрое, Обличье приняла Берои И — к бабам: «Помогай вам бог! Не надоело ли поститься?» Чтоб к ним получше подольститься, Она им поднесла пирог. [46]«С чего, мол, загрустили, дочки? Грешно кручиниться вам так. Чем тут сидеть на бугорочке, Взгляните на мужей-гуляк. Как полоумных, нас морочат И по морям семь лет волочат, Как будто им на глум дались! С чужими жёнками балуют, Зато свои пускай горюют, И хоть бы вы за ум взялись! [47]He унывайте, молодицы, Я вам отличный дам совет! И белолицые девицы Теперь избавятся от бед. Доколе нам сидеть над морем? За горе мы отплатим горем! Сожжем постылые челны. Тогда мужья — как на приколе: Куда деваться? Поневоле Они прижаться к нам должны!» [48]«Спаси тебя господь, бабуся!» — Карга услышала в ответ. Троянки принялись, не труся, Разумный выполнять совет. Гурьбою подступили к флоту, Взялись проворно за работу, Давай охапками таскать Сухие сучья для растопки, Щепу, пеньковые охлопки, Огонь кресалом высекать.

[49]Затлелось, полыхнуло яро, И стал небесный свод багров. От небывалого пожара Клубился дым до облаков. Челны, сосновые паромы Пылали как пучки соломы. Горели деготь и смола. Пока троянцы осмотрелись, Как славно их троянки грелись. Часть флота сожжена была. [50]При виде зарева с испугу Сынок Анхизов побелел. Чтоб на ноги поднять округу, В набат ударить повелел. Вовсю трещотки затрещали, Колокола беду вещали. Эней стремглав бежал к челнам: «Кто в бога верует — спасайте! Гасите, лейте, заливайте! Откуда ж это лихо к нам?» [51]Трясло Энея-горемыку, Со страху был он сам не свой; Бедняга сбился с панталыку, Скакал, вертелся, как шальной, С досады по земле катался, Задравши голову, метался, Костил Зевеса сгоряча, Честил богов напропалую, А заодно и мать родную, Как пес ошпаренный крича: [52]«Небось, проклятый старичище С небес на землю не сойдешь! Ругнул бы я тебя почище, Да ты и усом не моргнешь. Придется пропадать мне, видно И как тебе, Зевес, не стыдно? Людских не замечаешь мук! Иль на глазища сели бельма? Чтоб ты ослеп навеки, шельма! Ведь я тебе как будто внук!

[53]А ты-то, с бородой седою, Высокородный пан Нептун! Засел, как демон, под водою, Корявый лапоть, бормотун! Залей хоть пламя, душегубец, — Переломил бы ты трезубец! Поборы собирать не хвор, А если нам придется туго И надобна твоя услуга, Так ты на выручку не скор. [54]А братец ваш, буян бесчинный, Любовник аспидский, Плутон?^{44} Засевши в пекле с Прозерпиной, Неужто не нагрелся он? Наверно, с дьяволами дружит, О горестях людских не тужит. Поганец позабыл о нас И не заботится нимало, Чтоб это пламя отпылало, Пожар губительный погас. [55]И маменька моя родная К чертям отправилась гулять! Проспится где-нибудь хмельная И вьется с хлопцами опять. Теперь ей «не до соли», значит! Небось как бешеная скачет, Повыше полы подобрав. Когда ни с кем не заночует, Других сведет — и не горюет. Такой у ней веселый нрав. [56]По мне, живите как хотите, — Пускай нечистый вас возьмет! Но только пламя погасите, Троянский не губите флот. Уж вы трудов не пожалейте, Кручину горькую развейте, Залейте, милые, пожар! Нам кутерьму устройте живо, С небес явите чудо-диво! За это поднесу вам дар», [57]Сынок Анхизов отмолился И рот успел закрыть как раз, А дождь уже ручьями лился И погасил пожар за час. Хлестало с неба, как из бочки. Всех промочило до сорочки. Хотя в дожде была нужда, Троянцы мигом дали ходу — Попавши из огня да в воду, Бежать пустились кто куда.

[58]Энея мучило сомненье: Остаться здесь иль дальше плыть? Беда, коли найдет затменье И сам не ведаешь — как быть? Решил Эней: «На то — громада. Гуртом подумать, братцы, надо! Ума не хватит одного». И стали толковать, кумекать, Смекать, рассчитывать, мерекать. Всё получалось — не того! [59]Один троянец из громады Молчал, держась особняком. Бросая исподлобья взгляды, Царапал землю посошком. Опасный человек, пройдоха, Он ворожить умел неплохо, Был ведьмам родич и свояк, Знал заговор на кровь людскую, Отшептывал трясучку злую, Гатить плотину был мастак. [60]Бывал в Силезии с волами, Не раз ходил за солью в Крым И продавал тарань возами; Все чумаки братались с ним. Собой невзрачный, а смышленый, Умнее, чем иной ученый! Словечки сыпал что горох: И растолкует, и расскажет, И узелок любой развяжет, Вдобавок был не трус и жох. [61]Невтесом все его дразнили^{45} (По-нашему звался — Охрим). Уж так мне люди говорили, А сам я не встречался с ним. Увидя, что Эней невесел, Охрим поклон ему отвесил, За белу ручку крепко взял, Энея вывел прямо в сени И там без долгих размышлений Такую речь ему сказал: [62]«С чего насупился ты грозно И, как индюк, раздул кадык? С чего затосковал ты слёзно, Как по болоту, мол, кулик? Коль станешь убиваться дольше — В лесу ты заплутаешь больше. Наплюй на лихо, не тоскуй! Забудь невзгоду роковую, Ступай себе на боковую, А выспишься — тогда толкуй!» [63]Эней послушался Охрима. Укрывшись, на полу он лег. Измучился невыносимо! Вздыхал, моргал, уснуть не мог, Ворочался и так и эдак, Взялся за трубку напоследок, Но утомился и раскис. Когда он крепким сном забылся, Из пекла батюшка явился, И молвил спящему Анхиз: [64]«Протри глаза, сынок любимый, Не ужасайся, не страшись! К тебе пришел отец родимый. Встряхнись, опомнись, пробудись Меня к тебе послали боги, Чтоб ты забыл свои тревоги. Ты будешь цел и невредим, Счастливую познаешь долю. Исполни только божью волю, Переселись немедля в Рим. [65]Живей челны готовь к отплытью, «Прощай» Сицилии скажи! А кто склоняется к подпитью, Того построже придержи. Плыви бездумно, беззаботно — И всюду проживешь вольготно. Хоть завтра отправляйся в путь! Еще словцо скажу я кстати: По-моему, не грех дитяти И к батьке в пекло завернуть!

[66]По олимпийскому закону Никак его не миновать. Коль не поклонишься Плутону — Тебе и в Риме не бывать. Сказав напутственное слово, Путь в Рим укажет он толково. Ты в пекле разыщи меня. Не бойся, головы не вешай! Туда найдешь дорогу пеший, Не нужно даже и коня. [67]Прощай же, сизый голубочек! Уж на дворе забрезжил свет. Прощай, дитя, прощай, сыночек!» И в землю провалился дед. Эней дрожа вскочил спросонок, Со страху трясся, как ребенок. Со лба стекал холодный пот. Созвал Эней своих, и сразу Троянцы но его приказу К отплытью стали ладить флот. [68]А сам бегом пустился к месту, Где сицилийский жил король, И поспешил сказать Ацесту: «Спасибо, мол, за хлеб, за соль!» Закончив хлопоты и сборы, Назавтра дождались Авроры,^{46} Расселись вмиг по челнокам. Эней глядел вперед несмело: Уж больно море надоело, Как дождь осенний — чумакам. [69]Венера всхлипнула, вздохнула, Узрев троянцев на челнах, К Нептуну на поклон махнула, Чтоб их не потопил в волнах. Поехала в своем рыдване, Не хуже сотниковой пани. Зверье — не лошади у ней! Три гайдука скакали сзади, Возница в щегольском наряде, Застыв на козлах, гнал коней. [70]Он белою гордился свитой Из шерстобитного сукна, По краю галуном обшитой. Ей семь полтин была цена! Шапчонка набекрень сидела, Как вишня, издалёка рдела. Бичом он щелкал напоказ. Без отдыха, как от погони, Как ветер в поле, мчались кони, И пропадал рыдван из глаз. [71]Приехала, затарахтела — Точь-в-точь кобылья голова. С разгона в хату залетела, Как ошалелая сова. И ни привета, ни присловья! Нептуну посулить здоровья Едва успела сгоряча. Лишь поцелуями душила И старика затормошила, Как полоумная, треща: [72]«Ты — батька крестный мне и дядя,^{47} Прислушайся к моей мольбе. Уважь меня Зевеса ради! Ведь я племянница тебе. Ты сделай, чтоб Эней-бедняга И вся троянская ватага Счастливо плыли по воде. Его и так уж укатали! Насилу бабы отшептали. Попался на зубок беде!» [73]Нептун моргнул и усмехнулся; Венеру пригласил он сесть, Утер усы и облизнулся; Ей чарку не забыл поднесть. Исполнить просьбу обещался, Учтиво с гостьей распрощался, Помочь Энею был готов. Задул попутный ветер вскоре, Челны стрелой погнал он в море От сицилийских берегов.

[74]Энею преданный, исправный Слуга с ним ездил каждый раз. То был паромщик самый главный — По-нашему звался Тарас. Он, сидя на корме, шатался — Донельзя, бедный, нахлестался, Успел он через край хлебнуть! Эней велел на всякий случай Убрать его с кормы зыбучей — Пускай проспится где-нибудь. [75]Увы, паромщику Тарасу Предначертали на роду, Чтоб до сего лишь дня и часу Земную он терпел беду Сердешный не спросился броду И, раскачавшись, порскнул в воду, Со дна всплыла его душа. Эней настроился уныло И пожелал, чтоб это было Последним горем для коша.

Часть третья

[1]Эней сначала был не в духе, Поплакал, малость погрустил, А там и чарочку сивухи, Угомонившись, пропустил. Но все-таки его мутило, Под сердцем бесперечь крутило, Вздыхалось часто молодцу. Он моря крепко испугался И на богов не полагался. Не доверял он и отцу. [2]А ветры знай трубили с тыла В корму разболтанным челнам, Чтоб им лететь привольно было По черным пенистым волнам. Гребцы курили, сложа руки, Под нос мурлыкали от скуки, Плывя без цели, наобум. Московских присказок забавных И запорожских песен славных Немало им пришло на ум. [3]О Сагайдачном распевали,^{48} Про Сечь тянули во всю мочь;^{49} Как в пикинеры вербовали;^{50} Как странствовал казак всю ночь; И про Полтавскую победу,^{51} Когда урок мы дали шведу; Как провожала сына мать, Как мы Бендеры воевали,^{52} Как без галушек помирали, Но духом не слабела рать. [4]Хоть сказка говорится скоро, Да дело медленно идет. Хоть плыл Эней проворно, споро, Не день в морях носило флот. Троянцы со светом расстались, Долгонько на челнах мотались Среди неведомых пучин, И всех томила неизвестность — Зачем, куда, в какую местность Дружину мчит Анхизов сын? [5]Уже проплавали немало И проплутали по воде. Но вот и берег видно стало, И наступил конец беде. Троянцы душу облегчили, С челнов на сушу соскочили И перестали горевать. Земельку эту Кумской звали.^{53} Они ее облюбовали, Себя ей тоже дали знать! [6]И снова повезло троянцам. Для них настала благодать. Лафа бывает сплошь поганцам, А честному —хоть пропадать! Они здесь тоже не чинились, На промысел поволочились, Искали, что кому под стать: Кто — водки либо сливовицы, А кто — молодки иль девицы — С зубов оскомину согнать. [7]Бродяги, прыткие, как черти, Знакомства завели тотчас. Кто зазевается, поверьте, Надуют, подкузьмят как раз! С округой целой побратались, Как будто сроду здесь шатались, Нашли кто — кума, кто — куму, И каждый по нутру, по нраву Себе придумывал забаву, Все поднимали кутерьму. [8]Где свадьба или вечерницы, Где мед или горелку пьют, Где девки или молодицы — Пролазы наши тут как тут. Не унимаются троянцы, К молодкам липнут, окаянцы, — Ну разливаться соловьем! И, подпоив мужей, бывало, Уводят жен куда попало — Распить по чарочке вдвоем.

[9]Которые до карт охочи — Без дела не сидели тут: Сражались в «дурни» до полночи Иль резались в «носки» да в «жгут», Играли в «нары» и в «памфила», А в ком ума побольше было — На деньги дулись в «семь листов». Чем хочешь, тем и утешайся: Пей, козыряй иль женихайся, Ходи с червей, с бубен, с крестов… [10]Один Эней не веселился: О преисподней думал он. Ему Анхиз, покойник, снился, В башку втемяшился Плутон. И от своей троянской голи Эней ушел украдкой в поле, Давай искать кого-нибудь, Чтоб разузнать скорей дорогу К Плутону самому в берлогу, Разведать в пекло ближний путь. [11]Шел, шел… Ручьями пот горючий На переносье лил с кудрей. Пробился через лес дремучий И кое-что узрел Эней: На курьей ножке стоя шатко, Трухлявая такая хатка Вертелась медленно кругом. Троянец пересек лужайку, И тщетно выкликал хозяйку Он, притулившись под окном.

[12]В сердцах ломился долго в двери, Был хатку с ножки рад спихнуть. И пусть ее! По крайней мере Хоть отзовется кто-нибудь! Вдруг вышла бабища седая, Заплесневелая, хромая, Косматая, с клюкой в руках; Была старуха конопата, Суха, крива, коса, горбата И — как в монисте — в желваках. [13]Эней не знал куда деваться И слова вымолвить не мог, Когда к нему такая цаца Из хатки вышла на порог. К Энею ближе подступила Яга и тотчас разлепила Беззубые свои уста: «Анхизенко! Слыхали слыхом… Известно, за каким ты лихом Забрался в здешние места. [14]А я уж очи проглядела: Пропал, должно быть, молодец! Смотрю в окошко то и дело, И вот приплелся наконец. Уже мне рассказали с неба, Какая у тебя погреба. Отец твой был недавно тут». И, осмелев, у бабы сучьей Спросил Эней на всякий случай, Как ведьму злобную зовут. [15]«Я, знаешь, Кумская Сивилла,^{54} При храме Феба — попадья. Ему изрядно послужила! Давно живу на свете я:^{55} При шведах, слышь, была девицей, А при татарах молодицей; Видала саранчи налет; А вспомнится землетрясенье — Пугаюсь, просто нет спасенья! Как в малолетстве, страх берет. [16]Немало всячины я знаю,^{56} Хоть никуда и не хожу. В нужде я людям помогаю: На звездах знатно ворожу; Могу и отшептать ушницу; Сгонять умею трясавицу И заговаривать гадюк; Искусно порчу прогоняю, Переполохи выливаю. Свожу и ногтоеды с рук. [17]Теперь пойдем со мной в каплицу, И в жертву Фебу самому Сейчас же обещай телицу, Усердно помолись ему. Не пожалей лишь золотого Для Феба светлого, святого И для меня не поскупись: Ты кое-что услышишь, малый, Да в пекло сыщешь путь, пожалуй. Ступай, утрись и не слюнись!» [18]Пришли они в часовню Феба. Эней давай поклоны бить, Чтоб тот его услышал с неба И не замедлил возлюбить. Вдруг у Сивиллы, как от порчи, Глаза на лоб, и в теле корчи, И волос дыбом встал седой. Сама ж она, как бубен, билась, И пена изо рта клубилась. Знать, дух в нее вселился злой!

[19]Она тряслась, кряхтела, выла,^{57} Вихлялась, посинела вся. Каталась по земле Сивилла, Как в луже смрадной — порося. И чем Эней молился дольше, Тем ведьму разбирало больше, Всё хуже становилось ей. А уж когда перемолился — С нее лишь градом пот катился; Дрожал со страху наш Эней. [20]Очухалась тогда Сивилла, Полой утерла пену с губ И волю Феба изъявила. Анхизов сын молчал, как дуб. «Тебе и всей громаде строгий Наказ дают с Олимпа боги. Вам не попасть вовеки в Рим. Однако после смерти имя Твое известно будет в Риме. Не вздумай утешаться сим. [21]Еще хлебнешь ты лиха вволю, Узнаешь всякую напасть. Еще изменчивую долю Готовься не однажды клясть. Еще свирепствует Юнона (Хватило б у нее разгона Не дальше правнуков твоих!), Но знай: ты заживешь по-пански И горемычный люд троянский Избавится от мук своих». [22]Повесив нос, Эней уныло Руками голову сжимал И слушал, что плела Сивилла, Но ничего не понимал: «Меня едва ли не морочишь! В толк не возьму — что ты пророчишь? Не по нутру мне речь твоя. Черт знает, кто из вас тут брешет? Я думал, Феб меня утешит. Уж лучше б не молился я! [23]А впрочем, ладно, будь что будет! Ведь я не ангел — человек, И будет то, что бог мне судит; Положен всякому свой век! Ты только окажи мне дружбу И честно сослужи мне службу: К отцу родному проводи. Я прогулялся бы от скуки, Чтоб адские увидеть муки. А ну на звезды погляди! [24]Не первый я иду к Плутону И не последний — так и знай! Орфей вернулся без урону,^{58} Хоть был изрядный негодяй. Не сладили и с Геркулесом —^{59} Он в пекле задал жару бесам, Разгон устроил всем чертям. Мы тоже дернем без опаски. Я дам тебе на две запаски! Ну что? Ударим по рукам?»

[25]«Огнем играешь! —так Сивилла Энею молвила в ответ. — Тебе житье, скажи, не мило Иль опротивел белый свет? А в пекле знаешь как прижучат! Тебя по смерть шутить отучат. Попробуй, сунься, рот разинь! Как поднесут нам фиги с маком, Небось попятишься ты раком, И зададут тебе аминь! [26]А если возымел охоту У батьки в пекле побывать. Плати живее за работу, Тогда начну я мозговать, Как нам с тобой туда пробраться И с мертвецами повидаться. У нас дурак лишь не берет. А кто умней, тот — загребущий, Умеет жить по правде сущей, С отца родимого сдерет. [27]Мне это дело не впервинку. В затылке нечего скрести! Я в пекло укажу тропинку, Хоть мудрено ее найти. В лесу густом, непроходимом, Глухом, пустынном, нелюдимом Растет чудное деревцо. На нем кислицы не простые — Все, как червонцы, золотые! Послушай же мое словцо: [28]Подобно жару на загнетке, Начнет в очах твоих блистать. Ломай смелей! Нельзя без ветки^{60} Пред сатаной тебе предстать: Из пекла не вернешься целым, Загубишь вовсе душу с телом, Тебя закабалит Плутон. Ступай! Раскрой глаза пошире, Поглядывай на все четыре, Не трусь и не считай ворон! [29]Сломивши ветку золотую, Живей старайся улизнуть. Лети назад напропалую, Да уши не забудь заткнуть! Ты непременно за собою Услышишь голоса с мольбою: «Оборотись, мол, не спеши!» Но ты не верь бесовской силе И, чтоб тебя не заманили, Оттуда во весь дух чеши!» [30]Хрычовка вдруг запропастилась. Эней один остался там. Всё яблоня пред ним светилась! Покоя не было очам. Эней на поиски подался, Устал, задохся, спотыкался И наконец приплелся в лес. Колол сердешного терновник, Царапал, обдирал шиповник, Бродяга на карачках лез. [31]И сумрачно и смутно было В лесу, невиданно густом. Там что-то беспрестанно выло, Ревело грозно за кустом. Прочтя молитву с расстановкой И шапку подвязав бечевкой, Пустился напролом Эней. Он шел и шел, глаза тараща. Смеркалось; помрачнела чаща, А яблони не видно в ней.