Физик

— Значит, и я… смогу научиться? Не только тратить, но и… восполнять? У Омутов?

— Если хватит терпения и усердия — сможешь, — кивнула Марфа. — Омуты помогут почувствовать потоки. Но ходить по ним придётся самому. Никто за тебя этот путь не пройдёт. Ну что, отдохнул? Солнце уже высоко. Пора идти.

Олег поднялся. Ноги всё ещё были тяжёлыми, но уже не свинцовыми. Голова прояснилась, и вернулось упрямое желание идти дальше. Он чувствовал себя немного лучше, согретый солнцем и простой едой, успокоенный силой старого дуба и словами Марфы.

Они собрали свои скудные пожитки и снова вышли на тропу, покидая солнечную поляну. Путь к Омутам Тихим продолжался, и он по-прежнему казался долгим и трудным. Но теперь Олег шёл с чуть большей уверенностью. Он знал, что усталость — это нормально. Что магия — это труд. И что где-то впереди ждёт место, которое может помочь ему найти баланс и научиться не только отдавать, но и брать силу этого удивительного, живого мира.

Они шли дальше. Лес становился гуще, старше. Тропа временами почти терялась под ковром из прошлогодних листьев и мха, и только едва заметные зарубки на стволах или особым образом сложенные камни, которые теперь Олег начал замечать благодаря наставлениям Марфы, указывали путь. Он старался идти ровно, не растрачивая зря и без того скудные физические силы, но больше не пытался активно «слушать» мир искрой – он понял, что сейчас важнее добраться до места отдыха, а не проводить энергозатратные эксперименты.

Он наблюдал за Марфой. Она двигалась легко, почти невесомо, несмотря на возраст и клюку. Казалось, лес сам расступался перед ней, ветки отгибались, а корни не цеплялись за её лапти. Она была едина с этим местом, в то время как он, Олег, ощущал себя инородным телом, которому приходится постоянно приспосабливаться, бороться с усталостью и опасностями. Сколько же лет, сколько зим она ходила этими тропами, прежде чем достичь такой гармонии?

«Она говорила – всю жизнь учится», – подумал Олег. Значит, это не врождённый дар, а результат долгого труда. Это снова обнадёживало.

Вскоре тропа привела их к глубокому оврагу. Не широкому, но с крутыми, почти отвесными склонами, поросшими скользким мхом и цепким кустарником. На дне оврага бежал ручей, на этот раз выглядевший совершенно обычно – вода была чуть мутноватой, без того мёртвого блеска морока, и её тихое журчание не вызывало тревоги. Проблема была в другом: ветхий мостик из двух брёвен, перекинутый через овраг, был сломан. Одно бревно сгнило и обвалилось, второе опасно треснуло посередине и провисло под собственной тяжестью.

— Пришли, — вздохнула Марфа, останавливаясь у края. — Дорожка худая стала. Видать, давно тут люди не хаживали. Обходить – полдня потеряем, болото там дальше непролазное.

Олег подошёл к краю, оценивая ситуацию. Спуститься и подняться по этим склонам было бы трудно, а для Марфы, пожалуй, и невозможно. Мост был единственным разумным путём. Он посмотрел на уцелевшее, но треснувшее бревно.— А это… выдержать может? Хотя бы одного? — спросил он.

Марфа покачала головой.— Хрупкое стало. Как яичная скорлупа. Ступишь – и полетишь вниз вместе с ним. Не пройти тут. Силой бы мост поправить, да… – она неопределённо махнула рукой, давая понять, что сейчас это не вариант.

Олег задумался. Ломать силой – нет. Обойти – долго. Что остаётся? Починить? Он огляделся. Рядом росло несколько крепких молодых деревьев – не толстых, но прямых. Неподалёку валялся ствол упавшей осины, не совсем гнилой.

— Марфа, а если… попробовать укрепить то, что есть? — предложил он. — Вот то упавшее дерево, если отпилить кусок… или срубить вон ту молодую берёзку…

Физик в нём проснулся. Не магия, а механика. Рычаги, опоры, распределение нагрузки. Он вспомнил, как они с учениками строили модели мостов из спагетти и проверяли их на прочность. Принцип тот же.— Смотрите, — он взял палку и начал чертить на земле. — Если подпереть треснувшее бревно снизу, вот здесь, крепкой жердью, уперев её в склон… И сверху положить ещё одну жердь, как бы связав половинки…

Марфа смотрела на его чертёж, потом на овраг, потом снова на Олега. В её глазах читалось удивление, смешанное с интересом.— Топорик у тебя найдётся? — спросил Олег. — У меня в суме только нож складной остался, да и тот затупился, пока я… колышки строгал.

— Топор – дело мужское, у меня его нет, — ответила Марфа. — Но… есть вот что.

Она порылась в своей суме и извлекла оттуда… странный инструмент. Это был небольшой, но тяжёлый нож или тесак с широким лезвием, покрытым тусклыми рунами, и рукоятью из тёмного дерева. Он выглядел очень старым.— Режет хорошо. И дерево, и камень, если попросить умеючи, — сказала она, протягивая тесак Олегу. — Но силы тоже просит, хоть и немного. По делу бери, не балуйся.

Олег осторожно взял тесак. Он был неожиданно тяжёлым и идеально сбалансированным. Лезвие, несмотря на кажущуюся тусклость, было острым как бритва. Он подошёл к упавшей осине. Нашёл место потоньше, примерился. Тесак вошёл в дерево легко, почти без усилий, словно резал масло. Пара точных ударов – и он отделил от ствола подходящий кусок – прочную жердь длиной метра полтора. Это было поразительно легко. Он почти не почувствовал усталости, лишь лёгкое покалывание в руке, державшей тесак. «Силы просит… но немного,» — вспомнил он слова Марфы. Значит, инструмент тоже был не простым, а каким-то… магическим? Или просто невероятно качественным?

Потом он выбрал молодое, но крепкое деревце неподалеку, из тех, что всё равно росли слишком густо и мешали другим. С помощью тесака он так же легко срубил его и обрубил ветки, получив вторую, более длинную жердь.

Дальше началась работа инженера. Спуститься в овраг было скользко, но возможно. Он нашёл устойчивое место на склоне под трещиной в бревне. Аккуратно подвёл под трещину короткую жердь, уперев её нижний конец в склон. Получилась импровизированная подпорка. Она немного сняла напряжение с треснувшего бревна.

Затем он выбрался наверх. Вторую, длинную жердь он решил положить не сверху, а рядом с повреждённым бревном, как вторую опору. Бревно лежало не очень ровно, но опиралось концами на оба края оврага. Олег с помощью Марфы (которая, несмотря на вид, обладала недюжинной силой и ловкостью) приладил вторую жердь параллельно основному бревну, закрепив её концы камнями и прочными лианами, которые нашла Марфа («Лоза-помощница», как она её назвала). Получилась не слишком изящная, но, как надеялся Олег, функциональная конструкция: основную нагрузку должна была взять новая жердь, а старое, треснувшее бревно с подпоркой служило скорее для устойчивости и как настил.

— Ну… должно выдержать, — сказал Олег, вытирая пот со лба. Работа была несложной, но потребовала смекалки и усилий. И главное – он почти не использовал свою «искру», только самую малость – через тесак. Он чувствовал себя усталым физически, но не выжатым внутренне. — Я первый попробую.

Он осторожно ступил на импровизированный мост. Старое бревно под ногой скрипнуло, но подпорка удержала его. Новая жердь чуть прогнулась под его весом, но держала крепко. Медленно, шаг за шагом, балансируя, он перешёл на другую сторону.— Держится! — крикнул он Марфе.