Gekkou
Шрифт:
– И я понимаю тебя, Нономия... Ведь ты всегда в поле моего зрения.
Это был взгляд принявшего решение человека.
– Я думаю, что ты не подозреваешь об этом, но тоже думаешь о ней, как о ком-то особенном… Я не могу выразить это словами, но мне кажется, что вы друг для друга особенные. Как бы это было взаимно, ты просто не заметил, поэтому все, что требовалось - слегка подтолкнуть… и ты знаешь, мне стоило поторопиться, но тогда я подумала, что это будет эгоистично. Но теперь, вместо того, чтобы притворяться хорошей девочкой и
Усами торопливо добавила: «С-сейчас». Глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз, потом встала.
– Я, Чизуру Усами, люблю… тебя.
Только она могла так признаться.
Вряд ли найдется человек, который отказался бы от такого. Я стал любить ее еще больше.
– Спасибо тебе, - сказал я на автомате.
– Э? Пожалуйста... – ответила сбитая с толку Усами.
Я был искренне счастлив, поскольку мне нравилась она – девочка, которая являлась полной противоположностью мне.
Подул мягкий ветерок, словно школьных стен для него не существовало. В зале было так тихо, что даже обычный шум казался лишь иллюзией.
Внезапно Усами вытянулась, , и…
– НЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!
…закричала предсмертным криком кошки прямо в голубое небо.
– А-ах. Я чувствую такое облегчение! Так рада, что сказала это!
Ее лицо буквально сияло.
– Прости, что отвлекаю тебя от твоего достижения, но что мне теперь делать?
– М-м?
– Я ведь еще не дал ответ.
Я подумал, что стоит ответить ей прямо, даже если ей придется услышать не совсем то, чего она желает.
И в следующее мгновение Усами залилась веселым смехом.
Вообще-то я хотел быть максимально тактичным, но, похоже, если ты делаешь не то, что привык, то всегда получаешь плохой результат.
– Не нужно сдерживать себя. Я и не жду ответа. Но мы же говорим о тебе, Нономия?
Она говорила шепотом. Поскольку она смотрела в пол, я не видел ее лица.
– Я не знаю, что это должно значить, поэтому пока побуду в шоке.
– Я заметила тебя с того момента, как мы пошли в школу, и давно знала, что ты не так прост. Я не рассчитываю на твое согласие!
Моя гордость не позволила признать, что она была права.
– У меня смешанные чувства от такой характеристики.
Я невольно пожал плечами. Так вот что называют «потерей лица».
– Но знаешь… - робко начала Усами, качая ногой. – Я все еще люблю тебя, так что у меня нет другого выбора, кроме как выкладываться на полную!
Ее мочки ушей были почти такими же красными, как помидоры.
– У тебя довольно необычные вкусы.
– И чья это вина? – возразила покрасневшая Усами.
Даже ее сентиментальность и простота, обычно считающиеся слабостью, вместе с прямой и упорной натурой только добавляли ей привлекательности.
Она напомнила мне об одной фразе.
«Влюбленные девушки неуязвимы».
Усами показала пальцем на меня, остановив его прямо перед моим носом.
– Но однажды я обязательно услышу, как ты скажешь,
что любишь меня! Обязательно!Ее робость заменилась обычной напористостью.
Однако я заметил, что ее палец слегка дрожал.
Этой, похожей на зверька, девочке с именем Усами приходилось затрачивать много усилий, чтобы сделать то, что я могу сделать с легкостью, но в то же время она творит такие чудеса, о которых я могу только мечтать.
Это относилось и к ее признанию.
Может, это выглядит натянуто, но я восхищался Усами. Скорее всего, из-за того, что у нее были такие качества, о которых я даже не мечтал.
И такие моменты были ее триумфом, я хотел обнять ее.
Однако я специально избрал другой путь.
– Интересно. Пожалуйста, приложи все свои усилия, - сказал я, сохраняя спокойствие.
– Но позволь мне предупредить тебя: не думай, что я так просто влюблюсь в такую девочку, как ты!
– Что ты сказал?! Не забудь эти слова!
– Да, да.
– Черт возьми! Я покажу тебя, что такое хорошая женщина!
Ну, ладно. В конце концов, я «непростой» чудак, который думает, что разозленная Усами – самая милая Усами.
И вновь я пришел к тому же выводу: я был бы очень счастлив, если бы она была той, кого я люблю больше всех.
И в тот момент я, наконец, осознал, что в моем разуме была девушка, которую я не могу игнорировать.
Следующий день. С утра без остановки моросил дождь.
Мои чувства к ней колебались в неясном состоянии. Слишком нечисты, чтобы назвать их любовью, но слишком сильны, чтобы назвать их интересом.
В первый раз в моей жизни меня переполняли эмоции. Но если это была цена, которую я должен был заплатить за самостоятельную жизнь, я готов был принять это неудобство.
Конечно, рецепт убийства был препятствием, тормозившим эти чувства.
Мне нравились загадочные девушки, но даже я чувствую себя в неловком положении, когда дело доходит до секрета, который нельзя хранить только из-за хороших отношений.
Например, убийство.
Не так легко принять человека, который, возможно, убил кого-то. Не столько из-за этических причин, сколько просто из-за страха за свою жизнь.
В любом случае, я мог бы быстро все узнать.
Просто нужно спросить у нее напрямую, убила ли она кого-то или нет.
Если она ответит: «Нет», - я могу со смешком отбросить свои надуманные предположения, послать смятый рецепт убийства в полет к сжигаемому мусору и обрести обычную повседневную жизнь, которая была немного лучше, чем нынешнее положение дел с Ёко Цукимори.
Разве этого недостаточно? Просить большего будет некультурно. Всегда есть соломинка, которая может сломать спину верблюда.
А что, если она ответит: «Да, я убила кого-то»?
Я подумал, что содержание рецепта убийства совпадало с причиной смерти ее отца. Любой, даже не имеющий такого воображения, как у меня, должен прийти к выводу, что рецепт убийства был написан, чтобы убить ее отца.