Гусар

Я вышел на улицу. Хотелось собрать мысли в кучу. Тот факт, что документация в идеальном порядке, меня не обрадовал, а наоборот — напряг еще больше. Так не бывает! Так просто не может быть! Неужели я ошибся в Лейбе и он просто неприятный человек?

В задумчивости принялся мерять шагами территорию. Меня раздражало то внутреннее ощущение, которое свербило где-то на переферии сознания. Пожалуй, я сказал бы, что это интуиция.

Внезапно мое внимание привлекло окно. А вернее… подобие окна. Оно однозначно должно было быть, однако вместо этого в наличие имелась лишь заложенная досками ниша.

— Хм… Странно… — Я задумчиво уставился на это чертово окно, пытаясь понять, чем оно мне не нравится.

Конкретно данная стена выходила на задний, скрытый от глаз двор. Территория была огорожена. Забор высокий. Зачем забивать окно? Оно тут точно никому не мешало.

Я подошел ближе и принялся изучать доски. Они выглядели так, будто их периодически отодвигали. Гвозди были забиты так, что при желании их вполне реально вытащить. Может, конечно, не прямо голыми руками, но вот с помощью какого-нибудь инструмента — вполне.

Я подумал еще пару минут, а затем вернулся внутрь. Нашел нужное место и… сильно удивился. С этой стороны вообще никакого окна не было. А должно быть, пусть даже заколоченное. Однако вместо него имелась лишь гладкая стена. Более того, кирпич выглядел каким-то… свежим, что ли. И еще… Комната казалось усечённой. То есть, чисто визуально она отчего-то была меньше, чем должна быть. Значительно меньше.

— Ржевский, идите сюда! — позвал я поручика, выглянув на улицу.

Он тут же нарисовался рядом со мной. Я без каких-либо пояснений потащил его на задний двор, чтоб показать свою находку.

— Смотрите. — Мой палец ткнул в заколоченное окно. — А теперь давайте глянем с обратной стороны.

Мы с поручиком вошли внутрь, я показал ему комнату и стену, которые меня смутили.

— Надо ломать, — тут же решил Ржевский. — Может, какие старые тайники имеются. Похоже на то. И… Слушайте, корнет. Что мы все на «вы» да на «вы». Думаю, нам вполне можно перейти к дружескому общению.

Однозначно, в характере поручика мне нравится именно его решительность. Никаких сомнений — только желание действовать. Мы и правда можем быть друзьями. Кстати, насчёт тайника он, скорее всего, реально попал в точку. Вот почему помещение кажется неправильным. Такое чувство, будто прямо посреди него вхреначили стену, которой быть не должно.

— Стой, — притормозил я Ржевского, переходя на более простое общение, — Ломать не строить, успеется. Погоди… Тут что-то кроется серьёзное. Уверен, это не просто старый тайник. Это больше похоже на целенаправленное воровство и схрон. Кладка свежая. Думаешь, почему интендант вдруг «заболел», когда нас сюда отправили? Ведь именно он должен был встретить, проводить, все показать. А прислал этого Лейбу скользкого. Ну-ка давай мы территорию поблизости осмотрим. Стена закрыта изнутри, но снаружи — доски. Убрать их очень даже несложно при необходимости. Однако… Вряд ли воры, если речь идет об этом, являются сюда через парадный ход.

— Корнет… Ну и голова у тебя. Мыслишь! Думаю, да. Надо осмотреться. — Согласился Ржевский.

Около получаса мы с ним как чертовы Шерлок Холмс и доктор Ватсон ползали по пятаку, расположенному возле недоделанного окна. Изучили каждый сантиметр. И нашли! Нашли таки!

На территории, максимально заросшей кустами, под забором имелся неприметный лаз. Его выкопали прямо в земле, но заложили ветками.

— Вот! Отсюда проникают. Так… — Я задумчиво уставился в одну точку. — Чисто теоретически… Они могут прийти за украденным сегодня ночью… Лейба уже доложился, думаю, что мы тут вином курочку запивать собираемся. Оставлять схрон в тайнике рискованно. А вдруг все же на свежую голову я завтра его обнаружу…думаю, они могут попробовать вытащить из своего чудо-окошка то, что мы увидеть не должны…

— Ах ты, каналья! — Присвистнул Ржевский. — И что делать? Доложить?

— И спугнуть их? Нет. Мы возьмем сволочей. С поличным. Это не просто какие-то посторонние воры. Это, поручик, свои! Их нужно поймать за руку.

К тому времени Захар вернулся с едой и вином. Пир начался прямо на траве. Настроение было боевое.

Как только Лейба отвлекся и оставил нас одних, я быстро изложил гусарам свой план, который уже окончательно созрел в моей голове. Идея ночной засады была встречена с таким восторгом, будто я предложил им взять штурмом Париж.

Вечером мы разыграли целый спектакль.

— Все! С меня хватит этой пыли! — громко объявил Ржевский так, чтобы слышал суетящийся неподалеку Лейба. — Господа, едем в кабак!

Мой новообретенной друг весьма успешно изображал из себя разудалого гусара, который, припив винишка, захотел продолжить вечер.

— Поручик, перестаньте! Нам доверили важное дело, а вам лишь бы развлекаться. — Недовольно ответил я. Тоже громко.

— Ой, да хватит, корнет! Все посмотрели. Что ещё? Завтра утром снова, если уж так хочется, будете лазить по складу. В конце концов, граф, раз вы ответственный, вам и отдуваться. Оставайтесь тут, считайте мышей! А мы, пожалуй, отвлечемся от столь унылого дела на несколько часов. К тому же, вы останетесь здесь. Думаю, вашей героической персоны будет более чем достаточно.

— Конечно, конечно, — Засуетился моментально возникший поблизости Лейба. — Ну что ж вы, корнет! Пусть господа развлекуться. У нас тут — тишь да гладь. Вы и сами справитесь. Слава о вашем героизме всем известна.

Я покосился на помощника интенданта и принял важный, довольный вид. Пусть думает, что его слова произвели на меня впечатление.

Как только шумная компания гусар ускакала в сторону города, я демонстративно зевнул, изображая сонное состояние. Лейба тут же посоветовал мне прилечь или на худой случай присесть, а как только я последовал его рекомендации, свалил в неизвестном направлении.

Хитрый помощник интенданта не знал, что, отъехав на версту, гусары спешились и под покровом сумерек вернулись к складам, занимая заранее оговоренные позиции. В общем-то, дело оставалось за малым — дождаться тех, кто по моим внутренним ощущениям непременно сегодня объявится.

Глава 11

Ночь опустилась на землю, тихая и безлунная. Я сидел в тесной, пахнущей пылью и мышами караулке при свете одинокой свечи. Пламя лениво колыхалось, отбрасывая на стены дрожащие, уродливые тени. В общем, атмосфера была максимально зловещей, что полностью соответствовало ситуации.

Я делал вид, что изучаю по пятому кругу бумаги, предоставленные Лейбой, но на самом деле был максимально готов в любую минуту перейти в боевой, так сказать, режим. Каждая мышца в моем теле была напряжена до предела. Все реакции организма обострились.

Снаружи, в непроглядной тьме, затаились мои товарищи. Ржевский с пятью гусарами — в густой тени оружейного склада, напротив порохового. Остальные — у замаскированного подкопа под забором, с внешней стороны. По крайней мере, я надеюсь, что они там, соответственно нашей договорённости.