Играть... в тебя
Шрифт:
Я тянусь к деду, становлюсь перед его креслом на колени, убираю тяжелый альбом с черно-белыми лицами незнакомых мне людей прочь, обнимаю.
И шепчу тихо-тихо:
— Ты меня научил жить с волками. Я не пропаду. И мой волк меня в обиду не даст.
Дедушка вздыхает. Медлит, и, клянусь, это самые долгие три секунды в моей жизни! Когда я неистово жду его одобрения. Его благословения.
— Хорошо, Олька, — наконец, говорит он, — но, если что-то пойдет не так… Ты умеешь охотиться на волков, да? И я помогу с облавой. Только дай знать.
—
— Не забывай, что у тебя дед живой имеется. И руки у него не дрожат.
— Ты сегодня это очень убедительно продемонстрировал…
— Ну, рисанулся чуток, — усмехается дед, — а как без этого? На таких волков только хлыст и действует.
— Еще ласка…
— Да прям!
— Бабушка это очень успешно доказала.
— Исключение.
— И у меня тоже.
— Ладно… — дед поднимается, тянет меня с пола, — пойду твоего женишка кошмарить, а то, чувствую, жизнь ему все медом кажется.
Я киваю, сажусь в кресло, руки тянутся к той фотографии, где дед в морской форме. Он улыбается светло и радостно, еще не зная, какая жизнь у него впереди.
— Хорош я был? — кивает дедушка на фотку.
— Огонь!
— Вот то-то…Щеглу сейчас донесу, что, если к тебе ночью полезет, спать будет с Кешей.
— Да он не полезет…
— Плохо ты знаешь своего жениха. Если настоящий Симонов, внук Симки, то сто процентов полезет.
52. Сава. Подвиги во имя царевны Ольги
Закопай яму, раскопай яму…
Дрова ему не нравится, как нарубил… Да тут вообще чудо, я хоть как-то их нарубил, учитывая, что топор первый раз в руках держал!
К концу дня я уже настолько не в себе, что даже на постоянно лезущего ко мне Крошку реагирую неадекватно. То есть, вообще не реагирую.
Хотя в любое другое время на такую ходячую милоту позалипал бы. Я же живой, в конце концов, а оно пушистое и ржачное, особенно, когда волка лапами своими за морду цепляет.
Но сейчас то, что я живой, ощущается очень неприятно. Болью во всех мышцах. Даже в тех, про которые я и не знал.
Охрененно тяжелый труд, оказывается, сельское хозяйство!
И, самое главное, работу делаешь-делаешь, а она все не прекращается!
Вот как так?
В любом деле есть время потупить, посмотреть телефон, поболтать, в конце концов… А тут… Одно сделал, тут же другое надо. Другое сделал, а, оказывается, неправильно, и надо переделать. И одновременно, главное, требуется несколько задач решать!
Короче, к вечеру я весь в мыле и в стрессе.
А еще злой до жути.
И все больше хочу утащить Птичку с собой из этого филиала мордора.
Кстати, время я все же не терял, выяснил, где у нее комнатка.
Под крышей.
Высоко.
И забираться туда можно только по скрипучей лестнице.
Гадский дед охрененно быстро на любой неположенный скрип реагирует. И уже два раза меня из
дома гонял.Ну ничего…
Оля моя, кстати, так до конца дня ко мне и не вышла. Хотя я ждал. И футболку не надевал. И крутился возле дома, поглядывая на нужные окна и играя мышцей.
Но все без толку. Блядь!
Ну вот почему не везет-то? Так и приуныть можно!
— Спать будешь в бане, — говорит дед, когда я вечером, пахнущий компостом, сеном, землей и еще хрен знает, каким дерьмом, пытаюсь зайти в дом.
— И чего это?
Твою мать, я сейчас от злобы лопну!
— С того. Полезешь в дом, спущу Жучка. И дробью жопу нашпигую.
— Ой, да больно надо… — разворачиваюсь и, демонстративно никуда не торопясь, вразвалочку, иду к бане.
— Я и смотрю, как тебе не надо… — Усмехается вслед мне дед, — как тому цыгану лошадь…
Какой еще, к хуям, цыган?
Явно у деда деменция. Учитывая его гадский характер и не дрожащие пальцы — жуткое сочетание.
В бане холодно, промозгло даже.
И как тут моются, вообще? Никогда этого не делал, блин. Верней, делал, конечно, но не в таких условиях. И баню мне топили, кстати… И полотенца пушистые, вкусно пахнущие, подавали… Девочки красивые. Сейчас я бы не отказался, если б одна красивая девочка принесла мне полотенца. И помогла помыться. Птичка моя, прилетишь?
Хрен там плавал…
Оглядываюсь с тоской в душе.
Серо, пусто, обидно.
Еще и грязный, как черт.
В узком предбаннике нахожу таз с остывшей, но чистой водой и радостно моюсь.
Уже хорошо, говном вонять не будет. И правильно я сделал, что футболку снял. Джинсы не так уработались, а вот верх от пота хрен бы сумел отстирать. Тем более, что я про стиралку узнал только, когда с Олей начал жить… А до этого как-то не задумывался, куда грязная одежда из комнаты пропадает…
Мысли о Птичке моей выбивают из головы весь дурной настрой.
Яростно вытираясь на крыльце найденным в бане полотенцем, пахнущим свежестью и лесными травами, щурюсь на темное окошко под самой крышей.
Так…
И чего делать?
Как добраться до нее? А добраться надо. Еще пары дней такой рабской эксплуатации я не выдержу. Прибью деда, наплевав на то, насколько он близкий родственник Ольки и умеет с ружьем, заберу свою девочку и свалю…
Понятно, что преувеличиваю, но… Явно чего-нибудь сотворю, что отдалит меня от Птички еще больше.
А мне этого не надо!
Мне к ней близко хочется!
И, желательно, прямо вот сейчас!
Стою на крыльце бани, вглядываюсь в темнотищу, которая тут осенью падает прямо-таки неожиданно и плотно, прикидываю логичный маршрут, где нет “сайги” деда и зубов Жучка.
В дом нельзя.
Не знаю планировку, да и скрипит он, собака, сдает пришлого влет.
А, значит, самое логичное, лезть по верхам.
Дед этого явно не предусмотрел. Как и моей любви к экстремальным видам спорта. Не то, чтоб я в паркуре круто секу, но пару уроков брал.