Иллюзия

– То, что уже начали. Послушай, Алиса исчезла месяц назад, и мы думали, что все нормально, у нас не было никаких улик. И вот что мы теперь нашли – если будем продолжать копать, найдем еще что-нибудь.

– То, что ты нашел, – ответила Лили, и в ее глазах снова сверкнул гнев. – Ты не поделился со мной тем, что задумал. Мы должны доверять друг другу. Ты был обязан предупредить меня, и я бы пошла с тобой.

– Ты бы меня отговорила.

– Возможно, но ты подвергаешь себя бессмысленному риску.

Юго не отреагировал. Они медленно плыли рядом. С наступлением ночи панорамное окно превратилось в зеркало, и Юго видел в нем отражение себя и двух своих сообщниц. Они выглядели такими хрупкими посреди большого бассейна. В любой момент могли захлебнуться. Водой или правдой?

– Мы больше ничего не можем сделать, Юго, – настаивала Джина.

– А если за всем этим стоял Страфа? Что, если ему все сходило с рук?

– Ему миллион лет, – возразила Джина. – Что он способен сделать в таком состоянии?

– Это не мешает ему дергать за ниточки, если захочет. А в таком случае, держу пари, он не разучился исполнять свои старые трюки. С одной стороны, он привлекает твое внимание, а с другой – обманывает тебя, поскольку в этот момент делает то, что ему нужно. Он из тех, кто всегда на шаг впереди. Величайший из манипуляторов, ты не забыла?

– Ты снова вернулся к договору с дьяволом? – холодно спросила Лили.

– Я ничего не знаю, не знаю его мотивов, и вообще, действительно ли это он, но повторяю – считать его невиновным нельзя. «Старожилы», которые мастерят талисманы в лесу… Ну скажите честно, вы считаете это нормальным? А Людовик, которого в это втянул, возможно, тот же Макс, чтобы передать эстафету? Я думаю, слабое место кроется именно здесь.

– Людовик? – усмехнулась Джина.

– Да. Он нестабильный. Легко поддается влиянию, в этом я не сомневаюсь, но не верю его безумным разговорам о желании установить равновесие между природой и человеком, как он сказал тебе, Лили. Думаю, он что-то видел или, по крайней мере, слышал.

Лили с раздражением выдохнула в воду.

– Последние три года жизни я провела среди этих людей, Юго, – сказала она. – Ты отдаешь себе отчет, что это такое, три года? Если бы среди нас был психически больной или существовал бы заговор, неужели ты думаешь, я бы вовремя этого не поняла? Мы живем друг у друга на глазах! Можно скрывать какие-то мелочи, но правда в конце концов всегда выходит наружу. И повторяю: я не замечала ничего подозрительного.

– Ты мне говорила, что зимой приходится очень напряженно работать, что вы вкалываете без передышки, света белого не видите. Постоянно сменяются толпы людей, ты падаешь с ног от усталости. Ты уверена, что могла бы что-то заметить? Не думаю. Однако именно ты первая указала на подозрительное прошлое Валь-Карьоса, и даже если ты сама отказываешься это признать, то в глубине души наверняка чувствуешь, что здесь что-то неладно.

Вмешалась Джина:

– Иными словами, убийца ведет себя как… как зверь, который делает припасы? Пользуется наплывом туристов, чтобы перейти к действиям, а потом затаиться на все лето?

– Вполне возможно, – согласился Юго. – Туристы для него – прекрасная среда, он может выбирать в соответствии со своими безумными фантазиями, он на своей территории, он отточил все приемы, ему остается только быть осторожным и маскировать преступления под несчастные случаи, побеги… А потом, в межсезонье, он может заново мысленно переживать все случившееся и чувствовать, как в нем нарастает возбуждение перед новым сезоном. Но иногда он срывается. Теряет контроль над собой и набрасывается на кого-то из команды, например на Алису. Но он отнюдь не глуп, ловко все организует и даже в ее случае выжидает, пока она соберется уехать, и наносит удар, не привлекая внимания остальных.

– Ужасно, что ты так спокойно об этом говоришь, – сказала Джина.

– У меня был период увлечения триллерами, я глотал по две книги в неделю, читал о серийных убийцах, мне это дико нравилось, я думал, что смогу что-то использовать для будущей роли, – признался он.

Лили отплыла к бортику.

– Какие же вы ужасные, – сказала она. – Говорите так, будто это какая-то игра.

– Она права, – сказала Джина. – Нужно сообщить фликам, Юго.

Юго покачал головой:

– Я не буду так рисковать, не сейчас. Гарантирую тебе, что, если мы поставим их в известность прежде, чем соберем больше информации, Страфа опять выкрутится.

– Что на тебя нашло? Тебе нравится играть в детектива?

Юго бросил на нее мрачный взгляд:

– Я не хочу рисковать твоей жизнью, Лили. А если сюда нагрянут флики, то, как только они уберутся, мы окажемся в опасности. Уверяю тебя.

Джина вздохнула. Лили вышла из воды и взяла свое полотенце со стойки со спасательными кругами, что вызвало у Юго неприятное воспоминание.

– Даю тебе время до воскресенья, – предупредила Джина. – После этого я позвоню в полицию сама.

– Чтобы разобраться, мне нужно чуть больше!

– До утра понедельника.

– До середины следующей недели. Речь идет о нашей безопасности.

– Вот именно! Зачем ждать? – возмутилась Джина.

– Ну, прошу тебя. Просто поверь мне. Страфа – мастер манипуляций, он нас всех переиграет, если мы ринемся без оглядки, не укрепив тылы.

Джина стиснула зубы.

– О’кей. Хорошо. Потому что с самого начала ты был прав, а я сомневалась. Но в среду – никаких споров, мы вызываем полицию.

– И ты ничего не предпринимаешь, не поговорив сначала со мной, – потребовала Лили, заворачиваясь в полотенце.

Юго снова посмотрел на их отражение в панорамном окне.

Он надеялся, что ему не придется раскаиваться в своем упорстве.

54

Слабое место – это Людовик.

Юго был уверен. Но пока не знал, как найти к нему подход и заставить проговориться. Может, парень в тот раз испугался и следовало его успокоить? Или находится под чьим-то влиянием и надо его как-то направлять? А может, заблудился и Юго должен указать ему дорогу?

Юго не мог следить за ним, оставаясь незамеченным. Он также не мог расспросить его друзей – у Людовика их не было, он, типичный интроверт-одиночка, почти никогда ни с кем не общался. Юго даже не знал, где он живет, и это стало его первой целью. По крайней мере, тогда можно будет двигаться дальше. Лили наверняка в курсе.

После вечернего разговора в бассейне Юго чувствовал, что она сердится на него за то, что не играет с ней в открытую, и ему следует загладить свою вину. Он по-быстрому расправился с дневной нормой и после обеда пошел к ней в лыжную мастерскую. Он отозвал ее в сторонку, чтобы извиниться, и решил, что должен рассказать ей все до конца:

– Я не взял тебя с собой только потому, что не был уверен в себе самом. В том, что я видел здесь, в Валь-Карьосе. Со дня моего приезда сюда мне все время что-то мерещится, дико разгулялось воображение, я уже говорил тебе, что всегда был склонен фантазировать, но сейчас это уже приобретает масштабы галлюцинаций. Я должен взять себя в руки, мне нужна стабильность, я скоро акклиматизируюсь и не хочу тебя пугать, не хочу, чтобы ты отдалялась от меня. Есть и еще одна причина, по которой я держу тебя на расстоянии: я не хочу рисковать твоей жизнью.