Каролина
Шрифт:
Они вошли на территорию заброшенного завода, спустились в подвал, включили фонарики и открыли дверь бункера, который был построен для защиты рабочих. Сейчас это секретная тюрьма для неугодных, для тех, о существовании которых никто не должен знать.
Мужчина, прикованный к стене руками и ногами, зажмурился от яркого луча света. Кромешная тьма сделала его практически слепым. Он знал, кто пришел к нему, ведь кроме этих двоих он никого не видел уже долгое время.
Фонарь светил в лицо пленнику и ему пришлось зажмуриться до слез, чтобы не ослепнуть. Он исхудал и был постоянно голоден.
Крис поморщился от вони, стоявшей в бункере, а Люк даже глазом не моргнул, он ногой пододвинул стул и сел.
– Что вам еще надо? – спросил пленник и тут же зашелся в кашле. Он продолжал жмуриться, голова раскалывалась из-за света фонаря.
Крис остался стоять немного позади Люка, который без предисловий перешел к делу.
– Крис уже приходил к тебе ранее. Ты рассказал ему интересную историю об Эшли. Теперь я хочу знать все остальное.
Именно благодаря этому бедолаге Люк и узнал про Оливию.
– Зачем? Она же сдохла давно.
Люк махнул рукой, чтобы Крис перестал светить пленнику в лицо, и когда их взгляд встретился, Люк сообщил:
– Ошибаешься, Сэм. Твоя сестра жива.
Пленник нахмурился сильнее прежнего. Его взгляд прыгал от Криса к Люку и обратно. Сэм Куин думал, что его обманывают, но не видел в этом действе никакого смысла.
– Не может быть. Отец сказал, что она сбежала с фермы и умерла несколько лет назад. Он закопал ее где-то в лесу.
– Что еще тебе говорил отец?
– Он был расстроен этим. У него всегда было много планов и большинство из них были завязаны на ее даре. Он и Оливию-то не прикончил только из-за того, что она могла пригодиться. Отец вообще думал, что ее мать в курсе, где Эшли. А после того, как она умерла, то просто забыл про Оливию.
– Что с ней случилось? С Оливией.
– Чтобы узнать, где Эшли, отец пытал ее. Так он писал в своих письмах. Мне-то, блядь, откуда знать? Ты прекрасно знаешь, где я был все это время!
Сэм смотрел на своего пленителя с ненавистью, если бы он не был прикован, то бросился бы на обидчика и разгрыз тому глотку. Но он не мог этого сделать, сил не было. Надежды не было.
– Где хранятся письма? – спросил Люк.
– Ты же все сжег! Нет у меня больше писем.
– Допустим, что это так. А теперь расскажи мне, какие планы были у отца на Эшли?
– Полностью он никогда не посвящал меня в это. Да и Люка тоже. Он отправил нас на войну, и бросил там.
– Не помню, чтобы тебе это не нравилось, – сказал Крис и снова направил луч на Сэма.
Пленник зажмурился и прошипел:
– Жалкая подделка.
Друзья уже никак не реагировали на это, Сэм повторял эту фразу каждый раз, считал это оригинальным.
Когда Крис и Люк направились к выходу, Сэм сказал:
– Вас раскроют. Не могу дождаться, когда же это произойдет.
Крис ехидно улыбнулся.
– Тогда ты тут умрешь от голода и обезвоживания. Ведь кроме нас никто не знает, где ты.
Они вышли, голова Сэма снова склонилась, он потратил все силы на разговор. Не отвечать этим двоим он не мог, ведь они тут
же начинали его пытать. Это всегда было больно и долго.Крис и Люк вернулись в дом и поднялись в кабинет. Крис сел напротив стола друга и глубоко вздохнул.
– Зачем ты показал ей Оливию?
В кабинете было прохладно, по крыше начал колотить дождь, словно он пытался прикрыть беседу двух заговорщиков и проходимцев.
– Теперь Эшли знает, что ее мама жива, и что ее благосостояние зависит от нашего сотрудничества, – честно ответил Люк.
– Угрозы.
– Не прямые. Я не хочу ей угрожать, но другого варианта она не предоставила.
– Что будем делать с Сэмом? Из него мы уже выжали все, что он знал.
– Не факт. Пусть пока живет.
– Но он действительно прав. Рано или поздно ложь станет известной, – напомнил Крис, понимая, что этот момент может настать завтра или же через год.
– А пока не стала, нам нужно позаботиться о своих людях.
Крис кивает и говорит:
– Если не мы, то никто.
– Именно так.
Около часа они обсуждают дальнейшие действия и приготовления к Конклаву. Крис принимает последнюю попытку уговорить Люка не брать с собой Эшли, но тот остается при своем мнении.
17. Салем
Не могу сказать, что Салем мне не нравится. Люди, живущие здесь, по большей части, добрые и отзывчивые. Именно с этими словами они у меня ассоциируются. Люди поддерживают друг друга, помогают, чем могут. Я не стала чужаком, как рассчитывала изначально, никто даже не знает о моем побеге, даре и о том, кто я вообще такая. Вот уже несколько дней живу бок о бок с соседями, которые постоянно узнают как у меня дела, нужно ли мне что-то? Это так мило с их стороны.
К Каролинам я не ходила, хотя эти мысли посещали меня несколько раз. Кажется, что я больше не принадлежу к их сообществу. Нас связывала жизнь в неволе и вспоминать о ней совсем не хочется. Но не получится этого избежать, если я начну ходить к ним в гости, это неминуемо отправит меня на ферму.
Люка я не видела с того дня, как он водил меня к Оливии, а вот Криса вижу каждый божий день. Это больше, чем мне того бы хотелось. Он практически всегда рядом, но держится на расстоянии и больше не разговаривает со мной. У Криса отлично получается делать вид, что меня не существует, стараюсь отвечать ему тем же. Даже не представляю, насколько он был бы рад, если бы Люк отозвал приказ о моей охране. Наверное, станцевал бы или спел на главной площади.
Жизнь повернула в сторону ровной дороги. Каждый новый день, как близнец похож на предыдущий. Мне это нравится: спокойствие и умиротворение. Мне не нужно спасаться, бежать, выживать.
Бодро шагаю в сторону дома Печали, теперь я самый частый посетитель в этой цитадели боли от утраченного рассудка. Легкий ветер треплет волосы, убираю их за уши и вхожу в стеклянный тамбур, Крис входит следом, выкладывает на поддон два ножа, и мы продолжаем движение в тишине, с каждым метром моя походка становится тяжелее. Кто-то свыше давит на плечи, и приподнятое настроение рассеивается. Так происходит каждый раз. Более точного названия для данного заведения невозможно было бы придумать.