Крестоносцы
Шрифт:
А спустя два дня они уже скакали по запыленной дороге и почти не разговаривали между собой.
Каждый думал о своем.
Один о доказательстве невиновности убиенного человека, а другой - наоборот.
А спустя еще два с небольшим месяца они достигли Рима и разговаривали с самим императором.
Тот выслушал их обоих, но все же не разрешил их внутренний спор.
В конце беседы он сказал Пилату:
– Понтий, я знаю, что ты добропорядочный гражданин. Честный и преданный мне, и империи нашей. Но пойми, сейчас не время для раздоров внутри. Нас охватили войны, массовые волнения, хвори и другое. Сейчас не до справедливости. Пускай, все остается,
На этом беседа была исчерпана, и Понтий уезжал из Рима ни с чем.
На выезде из города его догнал Эрмюнталь и злорадно спросил:
– Ну, что, добился своего, праведник! Я же говорил тебе, что я выше и ближе.
– Нет, - покачал головой в стороны Пилат, - ты ошибаешься Ты лживее и хитрее. А, кроме того, и опаснее вдвойне.
Сказав это, Понтий пришпорил своего коня и тот поскакал быстрее, унося хозяина все дальше и дальше от Рима.
– Мы еще встретимся, - донесся до него злобный голос Эрмюнталя.
– На том свете, - ответил Пилат, даже не оборачиваясь в его сторону.
– Может и там - криво усмехнувшись, добавил Эрмюнталь, поворачивая своего коня обратно.
На том они и расстались, больше в земной жизни не встречаясь. Но колесо истории все же свело их вместе после, хотя об этом несколько позже.
Пилат же, воротившись, занялся своим делом, что и до этого.
Но все же, случай этот воспроизвел на него огромное впечатление, и спустя время, он сам тайно принял веру Христа, уподобая господу своему и Отцу его, вместе с такими же.
И еще долго оставалось так, аж до самой его смерти. Перед самой кончиной Пилат сказал:
- Верю, верил, и буду верить всегда в это. Не забуду того, что случилось здесь на земле нашей и передам сие по роду своему и племени.
С этими словами он и умер. Похоронили его совсем как обычно, хотя многие и знали, что исповедует веру иную.
Случилось так, что погибли его родные и близкие, и даже те, кого он тогда знал по вере своей. И тайна, сокрытая веками, осталась так и не раскрытой до сих пор.
Но истина всегда найдет свой выход наружу, ибо она зарождает все остальное и является корнем любого зачинания.
Ученики Христа разошлись во все стороны и уголки земли нашей. Их били, изгоняли со своих земель, следуя указам законной власти, но они все же исповедовали эту веру и передавали из поколения в поколение. Честь и хвала им за это.
Мать Иисуса, Мария, встретив лик святой по дороге к местам ей родным, горько плакала и молилась, а затем продолжила свой путь и вскоре достигла желаемого.
Там она провела остаток своей бренной жизни, и там же была похоронена спустя не так уж и много лет после всего этого.
Никто ее не тревожил, и никто не видел ее там.
И
только спустя года, уже после ее смерти, бренные остатки ее были захоронены под теми же нависшими камнями, не оставляя больше следа от места их родильного обетования.Нельзя сказать, что годы, прожитые матерью после смерти сына, дались ей легко. То были годы действительно мучительного ожидания своей череды.
Опасаясь гнева божьего и не одобрения со стороны
сына, Мария не могла совершить то, что хотелось бы в ее ситуации.
Она молилась, и только это приносило ей небольшое облегчение и способность выдержать эту муку до конца своего обычного.
Честь и хвала ей за это и вечная память в устах людских и сердцах их, ибо женщина эта - действительно святая по долгу своему пред миром иным и таким же.
И, воздавая ей это, бог вознаградил ее, поместив рядом с Христом и придав лику ее образ святыни.
Другая Мария, прозванная Магдалиной, частью ослепленная и изожженная варваром, еще долго бродила по свету и рассказывала всем о том, что она видела и как страдала за это.
То же делали и те, кто шел рядом с нею, а после и по отдельности, кто видел тогда лик святой.
Вера распространялась. Доходила также до людей и правда предательства, распространенная самим Пилатом через тех же верующих, но она была ничтожно мала по сравнению с той огромной ложью, которую несли другие, побывавшие когда-либо в племени самого Христа.
Спустя время, эта ложь превратилась в правду, передаваемую из поколения в поколение и обретая свои новые черты, убивающие до конца веру в откровение Иуды и усиляющие веру людскую в его предательство.
Эта ложь коснулась и его племени. Старик, пославший своего внука к Христу в обучение и так и не дождавшийся его, вскоре умер, унося за собой хоть какую-то часть правды.
Другие же рода племени восприняли это, как их общее оскорбление и были самопроизвольно опущены вниз.
И спустя века это опущение превратилось в истинное гонение другими, ибо вера начинала восходить к верху, хотя немного и не так, как желал того сам Иисус.
События, связанные с этим, с годами исказились в рассказах людских и вскоре приобрели совсем другой оттенок и вид.
Но бог не вмешивался в это.
Он хранил молчание. Не вмешивался в это сам Иисус, пред смертью своей предостерегавший от этого.
Потому, дело остается только за людьми и будет оставаться до тех пор, пока они сами не узнают, что действительно не было никакого предательства так же, как не было и самого Иуды, ибо имя его было совершенно иное.
Были другими и имена прочих, названных впоследствии во благо языков своих и своих убеждений в том, что ученики, да и другие, были больше надлежащи к тому или иному племени.
Но, впрочем, это не страшно. Важна сама суть и именно она не должна была исказиться во времени спустя многие века после первопришествия.
И эту суть мы разберем немного позже. Нe было больших городов и не было, в основном, названий их. Все это обрелось уже гораздо позже.
Но людям так хотелось видеть это именно у себя, что они дополняли этим все ранее произошедшие события, тем самым еще больше покрывая истину густой пеленой.
Так родилось повествование о житие божьем на земле и рассказ о сотворении мира. Чуть позже возникло и продолжение всей этой истории, и были написаны еще книги, повествующие дополнительно и eщe больше отуманивающие настоящую правду.