Кровавый триптих

– Джерри, строго между нами. Я тебе скажу, но ты сразу забудешь.

– Ну?

– Он мертв.

– Кто?

– Стюарт Кларк. Убит.

– Окружной проку...
– Лоб Джерри избороздили морщинки. Морщинки на ровном лбу Джерри примерно равносильны истерическому припадку простого нью-йоркца со здоровой психикой.

Я вытащил бумажник, положил двадцатку на прилавок и прижал её кончиком пальца.

– Это не взятка, Джерри.

– А что же?

– Чаевые. Все, что ты мне сейчас скажешь. тебе все равно пришлось бы рассказать следователю, а у меня такое ощущение, что я тут оказался чуть-чуть раньше следователя, спешающего сюда на всех парах.

Джерри ухмыльнулся, сложил бумажку и повернулся взять бутылку виски. Он налил в стакан и добавил воды.

– За счет заведения. Клиент, который дает такие чаевые, имеет право хоть раз выпить за счет заведения.
– Улыбка стала шире, и я понял, что мы заключили контракт.

Он поставил бтылку на место и вытянул толстенький указательный палец. Я посмотрел в указанном им направлении и, как я и предполагал, палец был устремлен к столику Марты и Хаббела.

– Вон там сидит компания самых отъявленных ненавистников Кларка.

– Оба?

– А что такое компания, по-твоему? Один что ли?

– Я что-то туго соображаю, Джерри. Извини. Расскажи-ка мне сначала о Хаббеле.

Джерри положил локти на прилавок и взъерошил волосы.

– Помнишь малышку по имени Кэти Принс?

– Художницу?

– Ее. Когда-то она танцевала. Совсем чокнутая девица. Часто появлялась в самых крутых заведениях. И всегда в компании денежного мешка.

– Ну и что?

– Мистер Уэйн из-за неё просто голову потерял. Чего раньше за ним не наблюдалось. У них был бурный, безумный роман - пока она его не бросила.

– Ради кого?

– А ты догадайся.

– Кларк?

– Молодец. Мальчик Кларк совсем другое дело - выпускник Принстона, молодой, из благородных и с туго набитым карманом. Он и вхож в самые фешенебельные места. Ты бы стал осуждать девочку?

– И как Уэйн к этому отнесся?

– Хреново. Но он ничего не мог сделать. У девочки на пальчике вдруг появилось колечко с камешком такой величины, что её впору было фотографировать для рекламы "Тиффани"*. И очень скоро, как поговаривали, должны были зазвонить свадебные колокола. Плюс Кларк справил страховку на сотню тысяч в её пользу.

– А ты-то откуда все это знаешь?

– Как говорят репортеры, фонтан-то бьет. Бармен, он же стоит прямо у этого фонтана.

– Ты знаешь её адрес?

– Восточная Шестьдесят третья, дом десять.

– А Марта Льюис? Она-то с какого боку в этом деле?

– Ты умрешь...

– Валяй!

– Этот парень, похоже, был падок на симпатичных телок.

– Кто?

– Да Кларк!

– А поподробнее...

– Когда он только появился в этом городишке, он познакомился с Мартой. Она тогда трясла сиськами в "Фламинго". Догадайся дальше сам.

– Что-то моя догадалка сегодня сдохла...

– Он с ней сошелся, закрутился и - женился!

__________________________________________

* Крупнейшая фирма ювелирных изделий

– На Марте?

– Ну! Она как раз к тому времени уже сошла с дистанции. А год назад она развелась с ним в Рино. После этого он её облил холодной принстонской водой, если ты понимаешь, о чем я. Она ненавидит его.

– Когда ваше заведение открывается?

– В восемь. Мы работаем с восьми до четырех утра. Вот когда тут крутятся настоящие бабки. Мистер Уэйн большой мастер своего дела.

Я положил на прилавок ещё одну двадцатку.

– Парень, а ты не перегибаешь ли палку?
– осторожно спросил Джерри.

– Нет. Разменяй мне купюру. Дай-ка побольше четвертаков. Мне надо позвонить в Рино. По делу.

– В Рино? По делу? Не поздновато ли?

– Учитывая разницу во времени, там ещё не стемнело. И не забудь, Джерри, что весь этот разговор должен остаться между нами.

– Можешь рассчитывать на старину Джерри.

Я забрал пригоршню мелочи и отправился в телефон-автомат звонить в Рино Уолдо Брайенту. Опустив в щелку монетоприемника несколько монет, я наконец услышал в трубке голос Уолдо.

– Как идут дела, адвокат?
– спросил я.
– Это Пит Чемберс.

– Привет, Пит!

– Мне нужна твоя услуга, Уолдо.

– Я твой старый должник, Пит.

– Мне нужны сведения по одному разводу.

– Когда?

– Чем скорее, тем лучше.

– Но сегодня воскресенье.

– Сам знаю.

– Не ворчи!

– Ты сможешь, Уолдо. Воскресенье - не воскресенье, ты же там большая фигура. Это очень срочно.

– Фамилии знаешь?

– Жена - Марта Льюис, в замужестве Марта Льюис Кларк. Муж - Стюарт Кларк.

– Стюарт Кларк? Ваш окружной прокурор? Тот самый?

– Тот самый.

– Тогда смогу. Я знаю судью, который занимался этим делом. Мне даже не придется ходить по канцеляриям. Я смогу раздобыть копии бумаг прямо в его офисе. А что тебя именно интересует?

– Факты. Телеграфируй мне домой. Если меня не будет, пусть подсунут телеграмму под дверь. Ладно?

– Будь спокоен, приятель!

– Премного тебе благодарен, Уолдо.

– Перестань!

Я вышел из будки, подмигнул Джерри, прошел под аркой в клуб и, взяв стул, подсел за столик к Марте и Хаббелу. Марта мельком окинула меня взглядом, узнала, улыбнулась, обнажив сверкающие зубы, и сказала:

– Боже мой! Любовь всей моей жизни вдруг восстала из пепла! Где ты пропадал, красуля?

– В разных местах.

– Только не здесь. Я уже работаю тут девять месяцев, а тебя ни разу не видела.

– Я не большой поколонник скрипичных ансамблей.

– А, тут мало девочек - вот что ты хочешь сказать. Из "Фламинго" тебя силком нельзя было вытащить. Ты уходил только когда появлялись уборщики со швабрами.
– Она обратилас к Уэйну.
– Ты не знаком с Питом Чемберсом?

– Не имел удовольствия.
– Он говорил, едва шевеля губами, но четко проговаривая слова с почти правильным британским акцентом.

– Хаббел Уэйн. Питер Чемберс, - представила нас Марта.
– Мистер Уэйн владелец этой мышеловки.

Уэйн улыбнулся, встал, и мы пожали другу другу руки. Он был не слишком большого роста, худощав, неописуемо элегантен и обладал изысканными манерами. У него было узкое гладкое лицо, нервные карие глаза, каштановые волосы с завитками над ушами и аккуратненькие усики над маленьким ротиком. Рука оказалась тонкой и холодной.

– Мне надо отойти, - сказал он.

– Я бы хотел поговорить с вами, мистер Уэйн.