ЛЮБЛЮ

И постарайся отстоять всю службу, от начала и до конца. Поверь, всё

изменится, и страхи уйдут, и земля с небом займут своё место. Всё

будет именно так. Тем более, что ты сам этого хочешь. Хотя бы раза

два в неделю ходи, в субботу вечером и в воскресение утром. А, по-

том, если ничего положительного не произойдёт, называй меня об-

манщиком и делай, что знаешь.

– Ладно. Видно будет, – заторопился Степан закрыть щекотли-

вую для него тему, недовольный уже и тем, что разоткровенничался

перед Фёдором.

И молча закончив курицу, которую всё это время держал в ру-

ках, стал весело, как будто предыдущего разговора и не было, рас-

сказывать о внезапно объявившемся дяде, что и должно было быть

для Фёдора той неожиданной и приятной новостью.

– Помнишь, ты о режиссере говорил, который хочет снимать

кино, да денег нет? Родственник обещал денег дать.

– Ты прямо, как по следу. Я же с Мариной эти деньги ему дос-

таю, Ватракшин даёт.

– Да? Марина батьковна? А, знаешь, ведь я ей вчера звонил. На-

брал номер, не туда попал, а второй раз звонить не стал. Представля-

ешь? Хотя об этом я тебе уже говорил. Был я у дядьки, – продолжал

рассказывать Степан, делая вид, что дела Марины его не касаются, –

да, и сегодня от него. Ночевал. Всё, что на мне, из его сундука.

А костюм свой я уделал. Стирается. В трёхэтажном доме живёт, в

ванной зеркальные батареи, да там много всего.

– За городом?

– В Москве. У вас, на Козловке. Да, ты этот дом знаешь, он один

такой. Там в кабинете у дядьки два аквариума. В одном мелкая рыба,

гупяшки с яркими хвостами, в другом бычки с острыми зубами. Он

гупяшку отловит, щёлкнет ей по носу, чтобы быстро не плавала и к

бычкам. Знаешь, как лопают? Сам всё увидишь. Может, завтра и пой-

дём. Сегодня последний день работаю, с восемнадцатого отпуск, а

двадцатого тю-тю, к тёплому морю и высоким горам. Смотри, ещё не

поздно передумать, поехали бы вместе. Билет на тебя куплен.

– 80 –

Друзья распрощались. Степан пошёл в магазин, работать, а Фё-

дор поехал домой, отдыхать.

Добравшись посредством метро до станции Киевская, Макеев

вышел из вагона и решил продолжить путь с помощью наземного

транспорта. Ждать автобус пришлось долго, и висевшая на остановке

табличка, предупреждавшая, что в связи с перевозкой детей в пио-

нерские лагеря интервалы на всех маршрутах увеличиваются, не ус-

покаивала. Люди коротали время по-разному. Рядом с Фёдором сто-

ял мужчина с трёхлитровой стеклянной банкой пива. То и дело он

доставал соль, из бокового кармана пиджака, обмазывал ею край

банки и с этого края отпивал. Старушка, уставшая от ожидания, си-

дела, дремала прямо на урне с мусором.

Наконец, придав ожидающим оживление, из-за угла гостиницы

«Киевская», показался долгожданный автобус. Тот номер, что подо-

шёл, был не совсем удобен, из-за маршрута, но ждать удобного не бы-

ло сил и Фёдор в числе последних из желавших уехать, втиснулся в

заднюю дверь.

Шёл автобус медленно, в салоне было душно. Окружавшие его

люди сопели, поминутно смахивали с лица выступавший пот. Волей

судьбы Фёдор оказался притиснутым к двум товарищам, один из ко-

торых при входе в автобус, случайно выронил и разбил бутылку вина.

Его товарищ, сначала утешавший несчастного: «Хорошо, что свиде-

тель есть, а то, сказали бы – жеранул», потихоньку, от утешений, стал

переходить к упрёкам: «И как ты её мог уронить? Дал бы мне тогда,

что ли. Я бы сунул в карман, и была бы цела. Я бы её во внутренний

карман положил и всё время рукой бы придерживал. Она бы у меня

не упала».

Такое соседство Фёдору не импонировало и поэтому, выйдя на

следующей остановке, он с огромным трудом, но всё же влез в перед-

нюю дверь. Там и дышалось легче и помимо всего прочего, прямо пе-

ред ним, на переднем сидении, ехала красавица. Фёдор увидел девуш-

ку и обомлел. Девушка была не просто красива, она была прекрасна.

Чистота помыслов была так же хорошо видна в её глазах, как видно

солнце ясным днём на небе.

– 81 –

Фёдор залюбовался, а тем временем в салоне стало слишком

тихо. Все словно почувствовали надвигающуюся «грозу» и она разра-

зилась. Очень стремительно, между пассажирами завязалась драка.

Тишина заполнилась звонкими оплеухами, глухими ударами, криками

и руганью. Началось всё с того, что человек в очках, одетый в зелёную

женскую кофту на голое тело, стоявший рядом с горевавшими о раз-

битой бутылке товарищами, ударил кулаком в челюсть того из них,

что сначала утешал, а потом стал сетовать. Удар был нанесён с такой

силой, что получивший его на время потерял сознание.

Хулиган в зелёной кофте, тем временем, ухватившись руками

за поручни, подтянулся под самый потолок и стал скользить спиной

по людским головам, отбиваясь при этом ногами в ботинках от друга

потерпевшего, кинувшегося, в свою очередь, за ним. С этого всё и

началось.

Отбиваясь, хулиган стал задевать ботинками совершенно посто-

ронних и не заинтересованных в драке людей. Но, так уж заведено,

что если по-настоящему задеть кого, то человек из постороннего на-

блюдателя немедленно превращается в самого горячего участника.

Что и произошло. Десятки людских рук стащили, а, точнее, сорвали

хулигана с поручней и, кинув его на пол, стали топтать ногами. Что