ЛЮБЛЮ

коллеги с открытыми глазами. И вся защита. Смотрите, пять балов.

Он показывал отличную оценку в дипломе и шутил:

– Лучше иметь синий диплом и красную морду, чем наоборот.

Слушавший Антипова Назар, заметив Максима, подошёл к нему.

Узнав, что стипендию Максим получил и, что его не видел

классный руководитель, он тихо сказал:

– Кролик хочет сыграть. Карты со мной. Говорит, есть хороший

чердак. Только идти надо сейчас, до прихода Балбеса.

Кроликом Назар называл Антипова, всё по тем же, уже извест-

ным причинам, а Балбесом любящие ученики, Назар не являл собой

исключения, за глаза называли любимого учителя.

Чердак, на который привёл Антипов, оказался специально

оборудованным для игры в карты. На одну из балок, проходившую

в сорока сантиметрах от пола, была прибита фанера, выполнявшая

роль стола, и кроме двух возможных мест, на той же балке, было

ещё два стула, кем-то принесённых на чердак. Так что можно было

играть парами.

Чьей-то заботливой рукой была осуществлена электрификация

карточного столика. Прямо над фанерой висела в патроне электриче-

ская лампочка, которая включалась и выключалась посредством вкру-

чивания и выкручивания. Играли в «Буру» до тридцати одного, в за-

крытую. Играли втроём.

Приглашая Максима на игру, Назар не сомневался в выигрыше.

Кроме того, что играли на одну руку, что само по себе увеличивало

шансы на победу, была и ещё одна неоспоримая деталь, дававшая

– 72 –

преимущество. Десятки и тузы в колоде у Назара были помечены, так

что проиграть было практически невозможно.

Но случилось невозможное – карта, что называется, просто шла

Антипову и никакие ухищрения и метки не работали. Выйдя через час

из подъезда старого, двухэтажного дома, картёжники молча побрели

по узкой, стиснутой домами улочке. Рявкнув, как тигр, Антипов напу-

гал маленькую лохматую собачонку, кинувшуюся на них с недобрыми

намерениями. Глядя вслед удалявшейся, напуганной собаке, все трое

рассмеялись, после чего Максима и Назара посетила грусть проиг-

равшихся игроков, а Антипов пошёл, насвистывая, не считая нужным

скрывать свою радость.

Вернувшись из техникума, друзья разделились. Сытый, подза-

правившийся на практике Назар, пошёл сразу на голубятню, а Максим

домой, чтобы перед тем, как присоединиться к Назару, пообедать.

*

*

*

Со Степаном Удовиченко Фёдор познакомился в школе, в пер-

вом классе, третьего сентября.

Младшие школьники, вследствие затянувшегося ремонта, учи-

лись в помещениях учебных мастерских. И вот, третьего сентября,

выйдя из здания в котором располагались мастерские, Фёдор увидел

Степана, дерущегося с одноклассниками. Напавших было трое, все с

одного двора, знали друг друга до школы и, попав в один класс, ре-

шили взять власть в свои руки.

Начали с самого своенравного, коим им показался Удовиченко.

Долго не думая, Фёдор встал на сторону Степана. И не потому, что

были соседями, а ради справедливости. Они видели друг друга до

школы, но не было случая познакомиться, а жили в одном подъезде.

Фёдор на четвёртом, а Степан на пятом этаже.

Степан появился в доме за неделю до школы, и всё это время

был неразговорчив и держался во дворе обособленно. Многим и во

дворе показался высокомерным. В тот же день, третьего сентября,

Степан пригласил Фёдора домой, познакомил с отцом и мачехой. Пи-

ли чай из хрустальных стаканов, вставленных в серебряные подста-

– 73 –

канники, что казалось Фёдору диковинным, и Филипп Тарасович,

отец Степана, учил их жизни.

– Так и держитесь, – говорил он, показывая сжатый кулак. – А

если будете так, – он разжимал кулак и растопыривал пальцы, – по

одному переломают.

С того дня и стали друзьями. Степан оказался совсем не высо-

комерным, он был ранимым и застенчивым.

В настоящее время Степан работал в комиссионном магазине,

специализирующимся на радио- и электроаппаратуре. Сидел на при-

ёмке и оценивал вещи. До его магазина Фёдору никогда не удавалось

добраться менее, чем за час, а так как на будильнике, при выходе из

дома, стрелки показывали двенадцать сорок пять, то как раз и поспе-

вал к двум часам по полудню, ко времени с которого в магазине начи-

нается обед.

Так и получилось, приехал, как раз к двум и, пожав молча

другу руку, пошёл вместе с ним в кафе, располагавшееся рядом с

комиссионным. Кафе было небольшое и уютное, кроме старика-

инвалида, который все свои дни проводил в этом заведении, смотря

телевизор и питаясь от щедрот посетителей, да двух «чернокнижни-

ков», спекулянтов, специализирующихся на перепродаже книг, там

никого не было.

Степана в кафе знали, и пока одна из девиц обслуживала слу-

чайных посетителей, стоя за стойкой, другая, выслушав заказ, при-

несла всё на подносе прямо к столу. В кафе практиковалось самооб-

служивание, и подобное обхождение было редким исключением из

правил. Заказано было: жареные куры, сок, кофе, хлеб, пирожные и

коньяк.

– Может, и ты? – Спросил Степан, указывая на высокую объё-

мистую рюмку с золотым ободком.

Фёдор отказался и сказал:

– Сопьёшься ты на этой работе.

– Работа что? Работа хорошая, я плохой. И ты прав, скоро с неё уйду.

Степан выпил коньяк, запил соком и, разрывая руками румяную

курицу, стал говорить совсем не о том, о чём душе его говорить хоте-

лось.

– 74 –