ЛЮБЛЮ

гда не переодевайтесь при мужчине. Заведите ширмочку или просите

отвернуться, не смотреть. Хорошенько запомните, это первое прави-

ло. Разве, когда сами попросят, чтобы при них, тогда можно. Ну, это

отдельный разговор.

– Нет, значит, правил без исключений? – Вставила, наконец,

Рита своё слово и, торопясь, сбиваясь, рассказала о том, как в ин-

ституте одна студентка, при всех, грозилась отравиться, если муж

от неё уйдёт.

– Все смеялись над её слезами. Над её наивностью, – говорила

Рита. – Не понимаю, как можно так унижаться, должна же быть какая-

то гордость женская?

– Гордость, нужна той, которую любят, – необыкновенно серь-

ёзно и грустно заговорила вдруг Ольга, – а той, которую разлюбили,

она ни к чему. Смешно даже гордой быть, когда тебя бросили. По-

верь, Марго, не до того. Не осуждай. Какая тут к чёрту гордость, ко-

гда земля из-под ног уходит? Я тоже в своё время на коленях полза-

ла, рыдала, за брюки, за полы плаща его хваталась, как собачка бес-

помощная. Целовала грязь на его ботинках, следы на полу. Всё это,

со стороны, вроде как ни к чему, ведь поздно, ничего не изменить, не

вернуть. Но я это делала не для него, не для людей всё это наблю-

давших, а для себя. Чтобы с ума не сойти, не умереть на месте. И по-

верь, что в такие минуты только это от гибели и спасает. Слабые мы,

– 94 –

бабы, жизнь в нас еле теплится. Нас надо беречь, прятать от ветра, а

этого никто не понимает.

Ольга позавтракала и ушла. Закрыв за ней дверь, Рита верну-

лась на кухню и стала объяснять сестре ситуацию.

*

*

*

Стоя на единственной дороге, ведущей к остановке, Максим и

Назар поджидали известную особу.

– Вот она, не оборачивайся, – сказал Максим, глядя другу за

спину. – Спешит, не подходящий момент.

– Другого не будет. Подойди. Нет - так нет. Не убьёт же, а ста-

нет кричать – убежим.

Обернувшись через некоторое время, Назар увидел Максима,

стоявшего рядом с холёной, нарядно одетой и модно причёсанной

женщиной. Максим говорил с ней спокойно, как с приятной соседкой.

Назар даже позавидовал его умению так общаться с незнакомыми

людьми, да ещё тогда, когда так много от них нужно. В процессе раз-

говора, Максим часто показывал рукой в его сторону, после чего она о

чём-то спрашивала, снисходительно улыбаясь.

Разговор их был недолгим и закончился вырванным блокнот-

ным листом, на котором женщина прежде что-то написала. Она хотела

писать ручкой, но ручка перестала работать. Не растерявшись, долго

не думая, она достала губную помаду, и ею, как карандашом, очень

ловко расчеркнулась.

Проходя мимо, холёная остановилась и сказала:

– Здравствуйте, Назар, меня зовут Ольгой. До скорой встречи.

Добавив к этому прощальный жест рукой и слово «Чао», она

побежала к остановке, цокая каблучками по асфальту.

– Чао-какао, – зло прошептал Назар, глядя ей в след и, сплюнув

через щель между зубами, спросил у подошедшего Максима, о чём он

с ней так долго говорил.

– Ни о чём. Объяснил, что нам нужно. Спросила, имеем ли об

этом представление. Ещё спросила, сколько лет, как тебя зовут и

сколько было женщин. Сказал, что ни одной. Над этим посмеялась,

– 95 –

сказала «хорошо», написала рабочий телефон и просила, чтобы в два

часа ей позвонил.

– Сегодня чтобы в два звонил?

– Да.

– Что ни одной, ты зря сказал. Смеялась, говоришь?

– Да нет. Не то, чтобы смеялась. Мне показалось так.

А почему зря?

– Не знаю. Чёрт с ней. Позвонишь?

– Конечно, позвоню.

Максим смотрел на блокнотный лист с телефоном, написанным

помадой. Это был пропуск в неведомый мир, полный новых, неиз-

вестных ощущений.

*

*

*

Когда Ольга ушла, Рита, закрыв за ней дверь, вернулась на кух-

ню и стала объяснять сестре ситуацию.

– Она с мужем развелась, но живёт с ним в одной квартире.

Супруг вчера нарезался, грозился её убить. А на самом деле он тряпка.

За продуктами сегодня ходила, он мне руки целовал, просил, чтобы я

Ольге передала его извинения.

Убить не убил бы, но случайно задеть мог. Был бы синяк или

ссадина, а Ольга за американца замуж собралась. Зачем рисковать?

На старикашке женится. Не из простых, какой-то там чего-то профес-

сор. Представляешь, у него на теле нет ни одного волоска? Совсем ни

одного, нигде. Ни на голове, ни на руках, ни под мышками. Такие вот

бывают американские профессора.

Ольга в гостинице «Космос» в варьете работала, а сейчас пере-

водчица. А познакомила меня с ней подруга Жанка. С Жанкой вместе

поступали. Её в Щуку взяли, а меня в ГИТИС. Помучили её, пому-

рыжили, и после первого курса отчислили. В «Космосе», у Ольги,

пришлось ногами дрыгать, зато теперь устроена. Ольга ей мужичка

нашла, не американского, но тоже в возрасте и богатенького. Она до-

брая, Ольга. И, эта квартира её была, она снимала, уступила мне. Что

ни попросишь – пожалуйста. Вот икрой покормила. Да, сколько всего

ещё оставила.

– 96 –

Давай, заканчивай с едой и пойдём. Пора старуху встречать, –

закончила Рита, вставая из-за стола и закуривая.

– Какую старуху? – Удивилась Анна.

– Насчёт отрывка твоего. Правда по сто рублей берёт за подго-